И я мгновенно отключился.
Мельница смерти
Очнулся я ранним утром на берегу Свапы, у сходен нашего походного струга. Тело била легкая дрожь. То ли от утренней речной прохлады, то ли так сказывались последствия ночного ранения. Я попытался поворошить руками и ногами и мне это благополучно удалось.
-Слава Богу! – стоявший рядом на коленопреклоненной молитве отец Киприан заметил мое барахтанье и прервал молитву. – Рады видеть тебя, отец, живым и почти здоровым.
-Очнулся, наконец, - громко вторил монаху бархатистый рокот старшего дружинника, и я невольно повернул голову на громовой звук.
Трое воинов сидели на корточках у костра, над которым дымился походный котелок с варевом. Заметив, что я наблюдаю за компанией сотоварищей, дружинники приветственно замахали руками:
-Как раз вовремя, отец Анатолий… Завтрак уже совсем готов…
Однако, среди кухаривших не было видно Степана.
- Отец Киприан, а со Степаном Никанорычем что? - спросил я монаха, вспомнив про печальные события прошедшей ночи.
-Все хорошо будет…. Скоро увидишь его… Ты голову поднять можешь? – рачительно поинтересовался духовный наставник, заботливо склонившись надо мной.
Я попробовал приподняться. Удалось без особых усилий. Лишь слегка подташнивало и в висках стучали мелкие молоточки. Ощупав пальцами затылок, пришел к выводу, что раны как таковые отсутствует. Лишь две крохотные точки на шее напоминали о ночной попытке злыдней лишить меня жизни.
-Все в порядке, - успокоил я своих сотоварищей, - чувствую себя прекрасно.
-Вот, и слава Богу, - Меленя воткнул около меня в песок три заструганные деревяшки и водрузил на них дымящийся котелок с вкусно пахнущим варевом. – А вот и твоя ложка…. Отец Киприан, благословите на принятие пищи …. На, сними пробу первым.
Я зачерпнул из котелка крутое варево, подув, сунул ложку в рот. Странная похлебка из корней и побегов дикой растительности, щедро приправленная дымом лесного костра. Жидковато, но голод утолить можно.
-Слава Господу за хлеб наш насущный….
Перекрестясь, наша пятерка степенно принялась за трапезу, соблюдая старшинство и очередность, начиная с нашего духовного наставника. Ели все чинно, не торопясь, как и подобало по традиции того времени. Меня все подмывало спросить, что же стало с той изысканной провизией, которой нас щедро столь одарили в селе Сныткино, но нарушать торжественность застолья не стал.
И только после того, как отец Киприан прочитал благодарственные молитвы, поинтересовался:
-Отче, а что же стало с продуктами, что дал нам отец Ти…?
Я прервался на полуслове, вспомнив как перед моим ранением перед княжеской дружиной возник образ настоятеля Казанского храма.
-Приказал оставить в лесу на прокорм зверям, - глухо ответил отец Киприан.
-Так это был…он, или его образ?
-А ты разве сразу не понял? – ответил вопросом на вопрос рыльский игумен. – Еще там в селе?
Я отрицательно покачал головой.
-Смотри, – отец Киприан присел передо мной на притащенный дружинниками к «столу» обрубок ствола и стал внимательно перечислять: - первое: у входа в храм не было нищих. А у церкви всегда должны быть нищие. Если их там нет, храм тот не настоящий. Потому что при храме кто-то должен кормиться именем Иисуса…. Христа ради… Там где этого нет, там и благодати нет. Потому что нищие на себе благодать носят и образ Божий. Ведь сам Христос был нищий…. Второе: отец Тимофей не сделал замечание детям с кошкой в храме. А ведь шестой Вселенский собор настрого запретил заходить в храм с животными и истинный священнослужитель не может этого не знать….
Я смутился, потому как правила этого и сам не знал. Хотя встречал в Большом Требнике чин переосвящения храма, совершаемый в случае, если животное умерло или родило в храме, но отдельно о кошках в нем не упоминалось. Правда, из меня и священник то не настоящий.
-…В-третьих, - продолжал перечислять отец Киприан, - казанский священник предложил нам принять пищу до окончания Литургии. Хотя по строгим канонам этого времени, все от мала до велика не принимают пищу до конца службы…
-Так это он … Степана?
-Да. Полагаю, удерживает его как заложника. На случай, если мы явимся выручать товарища.