-Парфен. Парфен Шапошников, владелец Горбуновой седмицы[1].
-Разыщем, чтобы точно указал место находки…. Ну, что княже, давай прощаться?
-Благослови, отче!
Отец Киприан благословил Прозоровского широким крестным знамением, крепко прижал к груди, а затем «передал» воеводу мне для лобызаний.
-Княже, - попросил игумен уже с порога наместнической комнаты, - прикажи отвести нас с отцом Анатолием в монастырь – устали очень. И утром пусть нас конно встретят….
[1]ГОРБУНОВА СЕДМИЦА – ныне деревня Янькова-Горбунова Рыльского района Курской области.
Тайны Янкова болота
Начало пути отряда князя Прозоровского на Янково болото слегка омрачил легкий осенний дождик, внесший в оживленное приподнятое настроение путешественников свою монотонную тягучую нотку.
Немыслимо было в дождливый день повстречать по пути Наблюдателей, избегающих соприкосновения с водой в любом ее агрегатном состоянии. Потому наша боевая компания, покинув Рыльск через крепостные ворота Красного верха, свернула не на широкую проезжую дорогу до Горбуновой седмицы, а безпечно отправилась напрямую через густые заросли леса, надеясь по пути повидаться с жителями села Арсенова.
Огромный лесной массив под названием Заказ широкой зеленой лентой обрамлял границы провинциального центра с западной стороны. Название леса происходило от запрещения («заказа») крестьянам посещать урочище без надлежащей на то необходимости. Чем именно был вызван грозный запрет рылянам на прогулки в лесу, не помнили даже древние старожилы окрестных мест, но заповедь из века в век продолжала строго соблюдаться.
Потому мои сотоварищи были крайне удивлены, встретив на ближайшей опушке заповедного леса справные бортные ухожи. Ульи-борти в виде выдолбленных из внутри стволов дерева широкими рядами располагались под разлапистыми ветвями веками нетронутых дубов. В момент нашего появления, видимо по причине дождя, летки ульев были прикрыты тонкими щепочками и внутри бортей слышался монотонный надсадный гул многочисленных пчелиных семей.
-Хмурень[i] уже на носу, - Меленя недоуменно окинул взглядом лесную пасеку, - в это время пчелы взятка с цветов не берут. Кому же понадобилось держать борти в лесу до осени?
Словно в ответ на реакцию младшего княжеского дружинника из-под козырька легкой жилой пристройки выглянула сердитая женщина:
-Кого это ко мне в гости дождем намыло? На мытников[ii] вы вроде не похожи. Чего надобно?
Отец Киприан, как руководитель нашей группы, чуть выступил вперед:
- Мир ти, женщина!
-Василиса Некрасова, - кратко представилась хозяйка духовному лицу. А я глупо про себя улыбнулся: «Звучит почти как Василиса Прекрасная». Хотя сравнение фантастической сказочной красавицы с грубой деревенской женщиной было сугубо условным.
-Спаси тя Христос, Василиса! – благословил бортницу игумен. – Путники мы, направляемся в Арсеново.
-Отчего же в дождик идете? Б-р-р-р, какая мерзкая погода…. Лишний раз за порог выйти неохота.
-Княжьи посланники мы, - безхитростно пояснил женщине старец, - люди подневольные. Коли велели, то и идем себе по княжеской надобности… Ты здесь часом чужих, либо странных из себя людей не видала ли?
-Кроме вас – никого не было. Одна я тут живу. С самого лета одна…. И с той поры никого подле не видывала… Вас вот только четверых, и все…
«Почему же четверых? - удивился я, и тут же догадался причинам ошибки немолодой пасечницы: женщин того времени грамоте не обучали. - Хорошо еще, что до четырех считать научилась».
-Ну, никого, так никого, - отец Киприан смиренно поправил свою походную котомку, - храни тя Господь, пойдем мы…
И первым шагнул под сень вековых дубов, покрытых мелкой перламутровой россыпью тягучего осеннего дождя.
Путь по нетоптаной опушке заповедного урочища до ближайшего селения обещал быть неблизким. И чтобы скоротать время до точки отдыха, я принялся уточнять у духовника подробности вчерашней беседы у князя Прозоровского.
Благо наши дружинники, которым знать мистические тонкости нашего путешествия было не обязательно (исключительно для их же спокойствия), немного приотстали. Никита что-то обстоятельно объяснял своим младшим товарищам, время от времени указывая рукой то на стряхивающие крупные капли воды макушки лесных деревьев, то, наоборот, тыча рукой в подножие вековых стволов.