Дружинники спешно, но аккуратно уложили каменную скрижаль на место исхождения таинственного изумрудного луча, и все дружно поспешили к берегу, потому как по пересохшему руслу от речного истока уже устремились волны, мгновенно заполняющие прилегающую низменность.
-Слава Богу, - перекрестился отец игумен, когда мы достигли безопасного места на высоком холме и оглянулись полюбопытствовать, как вода старательно возвращает свои природные права на Янково болото. – Еще одно доброе дело сделали…
На обратном пути в город меня подмывало подробнее расспросить отца Киприана о таинственном зеленом луче на болоте. И не только меня одного. Заметив на себе любопытные взоры своих сотоварищей, всю дорогу пристально уставившихся на своего духовника, старец рассмеялся:
-Ну, ладно-ладно. Признаю. Мы с вами действительно установили место нахождения одного из «камней Камаэля», за которым охотился серый ангел. Этот камень дает огромную силу и вечную власть своему хозяину. Слава Богу, что мы чуточку раньше нашего гостя смогли обнаружить небесный алмаз. Иначе бы сейчас лежали в виде ила на дне извечного болота, а в окрестностях Рыльска в поисках жертв бродили бы каменные исполины – нефилимы….. Братья, хотя вы все люди проверенные, еще раз напоминаю вам о необходимости молчать обо всем увиденном и услышанном на Янковом болоте. Хотя бы во имя тех людей, которым мы смогли принести посильное добро и жизненное благо….
Мы вместе, словно по команде, повернули головы и посмотрели в сторону речной поймы, туда, где у крайней хатенки села Арсеново поднимал осеннюю зябь одинокий пахарь на угробленной крестьянской работой лошаденке.
Мирон спешил до наступления холодов посеять озимые хлеба.
-А ведь посевного жита у семьи не было, - негромко, словно про себя отметил отец Киприан, - видимо опять парень в закупы подался.
[i] АГИА́СМА – Крещенская вода, запасаемая раз в год, в ночь на 19 (6) января.
[ii] ВУЙ – дядя по матери.
[iii] ЗА́СТУП – лопата.
[iv] КАЦЕ́Я – глиняный походный кувшин с узким запечатывающимся горлышком.
[v] ЭМАНАЦИЯ – переход от высшего к низшему.
Монастырский чиновник
После плодотворного путешествия на Янково болото, в приключениях нашей специальной дружины наступила длительная пауза. Каждый из лиц, волею судеб посвященных в межвременное закулисье, занялся своими прямыми обязанностями в монастыре или при дворе князя Михаила Прозоровского.
Отец Киприан помимо молитвенного подвига и любимого хобби по изучению древних манускриптов, обеспокоился осенне-зимними хозяйственными заботами во вверенной ему обители. Никита Поречный был зачислен в дозорный отряд начальником боевого десятка и периодически нес воинскую службу на границе с «диким полем». Меленя с Несмеяном заслуженно были включены в состав личной охраны рыльского наместника и охраняли покой нашего спонсора и покровителя.
Не остался в ту осень без хлопот и сам князь Михаил Федорович Прозоровский. В октябре 1559 года из Астрахани в Рыльск на должность второго воеводы был назначен молодой военачальник Петр Тургенев. Честолюбивый боярский сын с первых дней службы на новом месте попытался сместить Прозоровского с поста главнокомандующего рыльским гарнизоном, оставив в ведении Михаила Федоровича лишь функцию осуществлять гражданскую власть в провинциальном городке.
Не достигнув нахрапом желаемой цели, Петр Дмитриевич Тургенев ступил на путь интриг и подковерных каверз, обладая при Царском Дворе немалым количеством друзей и покровителей. И настоятельно добивался должности первого рыльского воеводы. Возможно, тяжелой борьбой князя Прозоровского с придворными недоброжелателями и обуславливалась вынужденная пауза в борьбе с темными силами нашего «священного спецназа», вернувшегося к исполнению своих заурядных повседневных обязанностей.
Отец игумен, который сам не терпел праздности и не позволял бездельничать остальным, очень быстро нашел работу и мне. Чему я был только искренне рад. Поскольку, во-первых, прекрасно знал, что никто в монастыре без послушания проживать не может, и сам себя неуютно чувствовал во время братских повиновений; во-вторых, поставленная игуменом передо мной задача не требовала особых знаний и умений, сочетаясь с родом моих «мирских» занятий по изучению истории курского края.