Должность, которую подобрал для меня отец Киприан, звучала как смотритель монастырских вотчин.
-Вот и тебе, отец Анатолий, занятие нашлось. Трудись добросовестно, как ежели работал бы лично для Господа Бога, - благословил меня старец, вручая весомую кипу приходных документов. И я сразу же с головой окунулся в осуществление контроля над производственным процессом.
Надо сказать, что имения Волынской Рыльской обители в середине 16 столетия были весьма обширны и многолюдны. Я даже поначалу растерялся, когда в первый раз изучил полуистлевший перечень лесных, полевых, речных угодий и крестьянских поместий, находящийся в большой Амбарной Книге при монастырском братском хранилище.
Оказалось, что нашему монастырю принадлежали производственные участки во всех трех рыльских станах. Но самых крупных поместий (в коих проживали и трудились монастырские крестьяне) было одиннадцать: Серебренников лес на речке Нарыме, село Дмитриевское, деревня Строницы на Крутом Логу, деревня на Володином Логу, деревня на Другом Логу, Братчиков починок и обширная пустошь в Диком поле Подгородного стана. А также поселение на речке на Волынке, починок Харлановский-Упырево, пустошь Дикая Дубровка в Амонском стане и село Дмитриевское-Городец[i], деревня Крупец, починок на Свапе и деревня Фокина Свапского стана.
Кроме того, монастырю принадлежали обширные земли в Городецкой волости[ii]: Пустошь на реке Семи и Куртовское городище. А также деревня Кудинцова на Славянском озере особой Касожской волости Свапского стана, где компактно проживали обрусевшие потомки касогов – прародителей нынешних адыгейцев. И это не считая большого числа иных «рыбных ловлей», сенокосных угодий, мельниц и «проезжих земель» по различным населенным пунктам Рыльского наместничества и других окрестных станов и волостей Курского уезда.
В общем, дел у меня стало – непочатый край. Но я со всей решимостью деятельно подошел к осуществлению своих непосредственных обязанностей.
В первую очередь я составил единый реестр подотчетных населенных пунктов в алфавитном порядке, с указанием сведений о количестве дворов, посевных площадей, перечнем мельниц, хозяйственных построек и суммой взимаемого оброка. И сразу же столкнулся с первой существенной проблемой.
В переданных мне отчетах и реестрах не было точных сведений о монастырских крестьянах и их имуществе по каждому из населенных пунктов. Боле того, целые села и деревни были либо пропущены в имущественных сведениях, либо их местонахождение было невозможно определить. Не говоря уже об указании по каждому населенному пункту точных количествах дворов, пахотных угодий, сенокосных площадей, лесных вырубок и количестве речного улова.
И мне пришлось лично заняться ревизией подотчетного хозяйства.
Воспользовавшись мягким климатом поздней осени 1559 года, я арендовал простаивавшие без дела крытые монастырские конные сани вместе с их владельцем – кучером Никодимом, и совершал рабочие визиты по адресам нахождения подведомственных обителей хлеборобов.
В каждом из сел я устанавливал (или переустанавливал) административную власть в лице сельских старост, в обязанности которых вменял личный аудит возделываемого ландшафта. И вносил переданные результаты в свой рукописный реестр, попутно рассчитывая суммы крестьянского налога.
После того, как я озвучивал селянам обязательный сбор за текущий год, крестьяне разве меня на руках не носили. Поскольку положенный мной оброк был в два-три раза меньше прошлогодних сумм, устанавливаемых прежними монастырскими казначеями либо «на глазок», либо на основании установленных ранее взысканий.
Таки образом я за месяц я объехал, лично осмотрел и внес в свой уточненный список все монастырские вотчины нашей обители. Оставались лишь небольшие, в основном безымянные, сенные и рыболовные угодия, разбросанные по берегам небольших речушек и ручьев.
Первым местом, куда я направился для исследования луговых сенокосных мест, стало место, обозначенное в старых документах монастыря как «Волколакова Средняя поляна на Гавриловом лугу меж Меловицких Гор». Прельщающее меня еще и своим необычным загадочным названием.
Судя по монастырским отчетам, в данном географическом объекте крестьяне не проживали и заготовлением сена последние годы никто не занимался. Поскольку в смете поступающей продукции из подотчетной поляны напротив ее названия стоял жирный прочерк.