Прежний монах-казначей, к которому я обратился за разъяснениями, лишь пожал плечами:
-Не было поступлений, брат. Почему? Да, я и не интересовался…
Поэтому, после ранней Литургии во вторник 10 ноября мы с кучером Никодимом направили оглобли по свеженакатанной Межаневской дороге к обозначенной нами цели. По дороге, не теряя времени даром, я попытался выудить у кучера Никодима, служащего долгое время до поступления в монастырь ямщиком, о причинах странного названия Волколаковой поляны.
-Откуда ж мне знать, отче? - развел руками простодушный погоняла саврасого меринка. – Усегда так было… В старину, видать, ишшо прозвали… деды наши…..
-А люди прежде на той поляне проживали? – интересовался я.
-Не слыхал… Можа и жили… Хто теперь скажет?....
Расстояние в семь верст от монастыря до Гаврилова лога мы преодолели легко, и через полчаса санная подвода остановилась у края пространной прибрежной поймы неизвестной мне речушки, начинающей отсюда свой водоносный разбег.
Красиво…. Я бы даже сказал: завораживающе…..
По пологим склонам справа и слева к пойме спускался смешанный сосново-хвойный лес, темный окрас которого оттенял пушистый снежок на массивных кронах деревьев. Широкий луг расстилался перед нами в легком сумраке тумана, клубящегося над узким устьем реки, прямо у нас перед глазами формирующейся из подземных родников в самостоятельную географическую единицу.
Мелкие кустарники и высокая сухая трава на лугу свидетельствовали, что здесь уже давно не хозяйничал человек. Местные помещики свои имения выкашивали начисто, круглый год выставляя на продажу копны душистого сена. Крестьяне, страдающие зимой от отсутствия корма для скотины, тоже бы не обошли стороной столь богатый на природные дары сенокос. Видимо, это и были монастырские владения, нарушить права которых местные жители не решались.
«Сколько же здесь будет квадратных сажен? - прикинул я в уме площадь далеко простирающегося луга. - И весь ли он принадлежит монастырю? Ведь в документах на владение ясно сказано: «средняя поляна». А где она тут – «средняя»?
-Никодим, - попросил я, - давай проедем вперед, посмотрим, где заканчивается пойма и определим - докуда тянутся нетронутые людьми сенокосные луга?
Но, едва мы миновали пару сажен, как меринок испуганно шарахнулся в сторону. Из припорошенной густой травы показалась серая безформенная фигура.
-Волколак, - испуганно прошептал Никодим, осеняя себя крестным знамением и испуганно натягивая вожжи.
-Неужели? - похолодел и я, тревожно всматриваясь в маячившее перед мордой лошади таинственное препятствие.
Серая фигура в траве неспешно закопошилась и выступила из-за коня нам навстречу. В рваном потрепанном временем армяке, с наброшенным на лохматую голову сношенном колпаке, перед нами стоял древний старец с седой всклокоченной бородой на изможденном, покрытом глубокими шрамами, лице.
-Свят, свят, свят,…. – продолжал истово креститься Никодим, вглядываясь в устрашающее лицо внезапно появившегося перед нами путника.
Признав во мне духовное лицо, напугавший нас старик склонил голову в поклоне, собрав лодочкой иссохшиеся от черного труда ладони.
-Господь благословит тя, - перекрестил я старика прямо из саней. Все еще не решаясь ступить на землю и заговорить с испугавшим нас стариком.
Тот видимо сам понял, что стал причиной страха повстречавшихся на пути людей и медленно перекрестился, показывая свою принадлежность к православной культуре.
-Как тебя зовут? – наконец, решился я заговорить с «луговым патриархом».
-Замята, - шепелявя беззубым ртом, произнес старик и тут же поправился: - в хрещении Захарий.
-Ты здесь живешь, Захарий?
Старик согласно кивнул головой и легким движением ладони указал на поросший лесом берег за нашей спиной.
-За водой ходил. – Захарий виновато кивнул на самодельный деревянний жбан, стоящий у его ног, объясняя причину, по которой он невольно испугал случайных путников.
-Там есть село?
-Нет. Я живу… один….
«Один в лесу? В таком преклонном возрасте? Старику, определенно, нужна помощь. Вон он какой исхудалый и захирелый».