-Я отец Анатолий из Волынской пустыни. Несу послушание смотрителя монастырских вотчин. В связи с этим у меня к тебе есть несколько вопросов. Мы можем поговорить? – я явно напрашивался в гости к старику и тот понял мои намерения.
-Прошу, отец, в мое жилище. Только за бедность не обезсудь– живу как есть.
Я повесил на плечо дорожную котомку и, выпрыгнув из саней, подхватил стариков жбан с водой.
-Никодим, подожди меня здесь, я скоро вернусь, - обратился я к вознице, но тот испуганно затряс головой:
-Отец, я один не хочу здесь оставаться. Может, я до ближайшего села доеду, а потом снова сюда вернусь? А вы пока побеседуете спокойно….
На лице возницы явно отпечатался испуг от внезапного появления лесного старика и желание поскорее покинуть пустынное место.
-Хорошо, но ненадолго. А потом заберешь меня отсюда.
Никодим поклонился и, стегнув коня, повернул обратно к проезжей дороге, поминутно оглядываясь.
«Да ты не погоняла, ты – тормозило, - усмехнулся я, глядя в спину удаляющемуся ямщику. – И как только такой трусливый умудрился много лет ямщиком прослужить?».
Пока я размышлял над некрасивым поведением монастырского послушника, Захарий успел неспешно достичь лесного склона и нырнуть под ветку близлежащей сосны. Я последовал за ним по едва приметной цепочке следов между деревьев.
[i] ДМИТРИЕВСКОЕ-ГОРОДЕЦ – село. Ныне город Дмитриев-Льговский Курской области.
[ii] ГОРОДЕЦКАЯ ВОЛОСТЬ – ныне село Городенск Льговского района Курской области.
Сфера Перевоплощения
Жилище старика представляло собой поросшую бурьяном полуземлянку. Снаружи жилье выглядело как старый дом с подпертыми полуразвалившимися стенами и просевшей до земли крышей. Внутри покосившейся хибары находилась вырытая в земле ниша, покрытая сверху гладко отесанными стволами деревьев с насыпанной и утрамбованной землей.
Спустившись по земляным порожкам в полуподвал, я обнаружил крохотное помещение три на три метра, в одном углу которого стояла каменная печурка-очаг, а в другом углу был грубо набросан сосновый лапник, служивший постелью для старика. Валявшаяся на «постели» истертая рогожка, по всей видимости, исполняла роль одеяла.
Печь была абсолютно ледяной.
-Растопить? – кивнул я на остывший очаг.
Старик отрицательно покачал головой:
-Я потом… на ночь. Так будет теплее спать… Не безпокойся, отче, я к холоду привычен, тебе вот только будет зябко…
Захарий виновато осмотрел свое «жилище», вздохнул:
-И угостить мне тебя нечем. Уж третий день ничего в силки не попадается…
Я вспомнил о своей походной котомке, в которой помимо «дорожного набора священника» всегда имел в запасе съестные припасы «на всякий пожарный» случай. Достав сверток, развернул еду перед стариком:
-Не беспокойся, я сыт. А вот тебе подкрепиться не помешает. Благословляю тебя отобедать, чем Бог послал.
Захарий тяжело опустился на лапник, положил сверток с едой на колени. Сначала виновато посмотрел на меня, затем тяжело опустил глаза на еду. То ли от голода, то ли от жизненной обреченности старик не стал отказываться от угощения и, подхватив задрожавшими пальцами кусок пирога, сунул аппетитно пахнущую пищу в щербатый рот.
Дабы не смущать хозяина, я сел на чурбачок около «печки», вполоборота к старику. Чуть подождал, пока лесной отшельник немного насытится и полюбопытствовал:
-Давно здесь живешь?
-Давно. Годков тридцать…, а может и сорок, - с готовностью ответил старец, соскучившийся по собеседнику.
-И всегда один?
-Всегда… Так уж получилось….
-Что же ты, и женат не был?
-Ну, почему же? Женат был. И детки были… - Старик на мгновение перестал жевать, но горестно вздохнув, с готовностью продолжил рассказывать: – Я родом из деревни Луговской Колодезь. Мой дед Илья Борков знаменитым на всю округу плотником был. И отец мой – Кузьма Ильин к работе с деревом пристрастие имел, и нас восьмерых сыновей тому же обучил. Когда я, самый старший из детей, в зрелый возраст вошел, отец с братьями помогли мне срубить свой дом, справить свадебку. Женился я по любви на девушке из нашей деревни, детишки вскоре у нас народились. Здоровенькие, крепенькие. Казалось бы – только живи…. Да вот… Налетели однажды на наш край свирепые степняки, всю деревню перевели… Стариков порубили, молодых в полон свели… Я в то время в лесу был, материал для работы заготавливал. Когда вернулся домой: ни жены, ни братьев нет, отец с матерью порубленные лежат…. Одних детишек малых ироды не тронули, видать понадеялись, что от голода помрут….