Что же, описанная Агатой ситуация хоть и неординарная, но и не достаточно редкая для священнослужителя. Даже мне с подобной историей сталкиваться в жизни уже приходилось. После смерти благоверного, убитая горем женщина доводит себя до такого отчаяния, что однажды ночью под видом усопшего супруга ей являются мерзкий бес. Поначалу вдовушка с расшатанными нервами принимает пришельца за чудесным образом восставшего из могилы мужа и добровольно удовлетворяет его (а главное – свою) похоть. А затем ночные совокупления становится регулярными, и совершаются уже против воли несчастной вдовушки.
Спасением для женщины в таком случае может быть только освящение и окропление жилья святой водой. О чем я и поведал плотничихе Агафье.
-Да хто ж ей хату зимой покропит? Вона ж у ли́се живе, там близе́нько церкви нема. До батька́ тильки летом и можно прийти. Що ж ей до лета, насилье терпеть? Може помолишся, отче, за упокой раба Божья Назара? Шоб вин не пустувал….
-За Назария я помолюсь. Но Варваре это не поможет. Нужно срочно освящать ее жилье. Если хочешь, я сам завтра съезжу в пустошь и дом лесника освящу? Объясни только, как мне найти сестру твою в Асмоловой?
-Съезди, батюшко… Тильки як же тебе объяснить, куда ихать?... Боголепко, ты на осенины у лесника був. Як туды батюшке проихать? – обратилась Агата за помощью к своему маленькому помощнику.
-Ну, как проехать? Ежели на санях, то сперва Выстороньским шляхом до Кленуши, потом Большим Логом до Воегощи, оттуда по речке до Малого кургана, а оттель уже лесом по сухой балке – как раз до дома лесника…. Тут и пути всего-то, - со знанием дела поведал щупленький подросток, успевший освободиться в тепле от кипы безформенной одежды.
-Боголепко, мабуть ты проводишь батюшку до Варвары? Хорошо? Тильки як же тебе с батьком ранку устретися? Может, отче, вы за ним сами заедите по утру?
-Могу и заехать, - согласился я, - а можешь сынишку и сегодня со мной проводить. В монастыре переночует, оттуда с утра в Асмолову и отправимся.
-Сынишку?... Ни, отче, це не мой хлопец. То Аггея Лодыгина племянник. Прибился до нашей хаты у мороз… Аггей-то, видать, йому не рад, вот хлопчик и пригортува́лся с моими дитками.
-А родителей у мальчика нет?
-То-то, шо нема… Скитается бидный по добрым людям.
-Может мне его в монастырь жить забрать? Боголеп, поедешь в монастырь жить?
-А то? Только, чур, не драться, а то вмиг сбегу.
-В монастыре не дерутся. Но вот работать надо будет обязательно.
-Ништо. Работать я люблю. Лишь бы кормили.
-Кормить тебя будут вволю. А за провинности, коли станешь шалить, взыщут также, как и здесь - в Дубровке…. Ну, что не передумал ехать со мной?
-А то?
Поскольку верхней одежды ни у мальчика, ни у других юных членов крайне небогатой семьи плотника не было, я принес из саней запасную мужскую одежду, которую возил с собой «на всякий случай» с момента встречи в зимнем лесу с отшельником Захарием.
-Одевай пока эту шубу, а в монастыре попрошу подобрать одежду тебе по размеру.
Пока мальчик одевался, я принес из саней мешочек гречи и плошку с коровьим маслом. Не оставлять же кучу агафьиных малышей голодными. Хотя и знал, что получу хорошую взбучку за самоволье от нынешнего отца эконома.
-Держи, Агафья, гостинец твоим малышам.
-Ой, шо ты, отче, як же можно. Та мы уж так как-нибудь, - замахала руками хозяйка, засмущавшись богатого подношения.
-Это тебе благословение от монастырской братии. За то, что сама помогаешь попавшим в беду. Мы тебе поможем, а ты в свою очередь голодного накормишь. Храни тебя Господь!
-У добрый путь! – поклонилась нам вслед многодетная женщина.
На наше счастье и по молитвам Агафьи ни лихих людей, ни свирепых лесных животных по дороге не повстречалось, и уже через час мы с Боголепом въезжали в крепостную слободу. Поскольку гостей в обитель в ночное время не пускали, мальчика я попросил приютить монастырскую прачку Авдотью, проживавшую в сотне метров от центрального входа Волынского монастыря.