-Авдотья, может ты и одежонку пацаненку соответствующую найдешь? – умилился я, наблюдая, как дородная розовощекая вдовушка, радушно угощает оголодавшего мальчика, тяжело вздыхая на его худобу.
-Подберу, батюшка. А не подберу, сама сошью. Из мужненной одежки переделаю, - уверила меня добродушная хозяйка, и я покинул крестьянский двор в полной уверенности, что Боголепу под опекой Авдотьи будет жить вольготно.
[i] ДИКАЯ ДУБРОВКА – ныне село Яньковская Дубровка Рыльского района Курской области.
[ii] Чуть повыше метра.
[iii] ОПЯНУ́ТЬСЯ – остановиться, затормозить.
Перстень из склепа
На следующий день, после окончания ранней Литургии, мы с Боголепом и Никодимом отправились в путь по накатанному санными обозами Выстороньскому шляху. Дорогу до деревни кучер знал, и мы с мальчиком болтали на отвлеченные темы.
-Отче, ты видел, какую мне Авдотья шубу подарила? - похвастался мальчик своими обновками.
Они были и впрямь хороши: теплая меховая шубейка, заячий треух с отворотом, отороченные мехом рукавички. Все ушитое до размеров двенадцатилетнего мальчика. Вот только валенки Боголепу были слегка великоваты. Но неудобства компенсировались двумя парами шерстяных носков, заботливо предложенных прачкой своему новому постояльцу.
-Хороша одежда. Вижу, понравился ты Авдотье.
-А то? Глянь, сколько гостинцев в дорогу дала.
Мальчик указал на массивный сверток снеди, лежащий у него на коленях.
-Боголеп, а может быть не надо просить отца настоятеля поселить тебя в монастыре? Будешь ты жить у Авдотьи.
-А то? Конечно, буду. Ей же мужские руки в хозяйстве не помешают, - деловито рассудил здравомыслящий мальчик, - а в храм я по праздникам ходить буду. С Авдотьей.
-Ну, вот и прекрасно. Думаю, так всем будет лучше.
Тем временем, по указанию мальчика Никодим свернул с проторенного пути в лес и скорость нашей повозки по снежной целине заметно убавилась.
-А тебе не холодно? – поинтересовался Боголеп, похлопывая валенками и подозрительно пристально рассматривая мою легкую жилетку поверх тонкого льняного подризника.
-Не холодно. Я, брат, уже почти неделю не чувствую не боли, ни холода.
-Умер что ли? - пошутил Боголеп, но тут же с интересом выпучил на меня глазюки, - Что, прям совсем-совсем не чувствуешь?
-Совсем.
-А до этого чувствовал?
-Также, как и ты.
-И что же с тобой стряслось?
Я вкратце рассказал мальчику историю с Захарием и Сферой Перевоплощения.
-Видимо, из-за прикосновения к тайному кольцу у меня пропали чувства боли и холода, - закончил я свой рассказ, сам пугаясь подобного вывода.
-Ух, ты! А мне можно то кольцо увидеть? - восхитился мальчик.
-Если Сфера сама того захочет. Лесное кольцо само выбирает, кого к себе допустить.
-А почему оно тебя допустило? – поинтересовался Боголеп.
-Наверное, потому, что я священник.
-А если я стану священником, кольцо меня допустит к себе?
-Этого я не знаю. Когда вернемся, найди в монастыре брата Захарию и спроси у него. Он долгие годы был хранителем Сферы и должен знать ответ.
Боголеп задумался над чудесными свойствами лесного артефакта. А затем спросил:
-А голод ты чувствуешь?
-Еще как.
-Тогда, может, перекусим? – Боголеп алчно кивнул на пахучий авдотьевский сверток.
-Ты кушай, - отказался я, - а мне пока рано. Священник обедает только после совершения таинства. Поскольку службу служат на голодный желудок.
Но поесть мальчику не пришлось. Только он взялся обеими руками за массивный пакет снеди, как вдруг среди заснеженных деревьев мелькнула ржавая и полуразвалившаяся крыша церковной колокольни.
-Вон! Вон! – закричал Боголеп, указывая на таинственный храм в лесу. – Вон она – церква. А за ней недалече дом лесника…
Я не успел расспросить у мальчика, что это за странный неизвестный храм находится в глухом лесном урочище, как за очередной опушкой показался стог сена, подпертый обтесанными жердями, крытая дранкой надворная мазанка, а затем и сам дом с наглухо запертыми ставнями.
Хозяйка усадьбы возилась по хозяйству во дворе. Завидев остановившуюся у двора санную подводу, женщина вскинулась, хотела скрыться от непрошенных гостей под защиту родного дома, но к ней уже стремительно несся проворный Боголеп, радостно вопя: