-А я знаю? – невозмутимо ответил своим привычным вопросом-ответом Боголеп и чуть прибавил шаг.
До заброшенного храма оказалось около двух километров. По пути повстречались выстроенные в одну линию неглубокие ямы, с заснеженными глиняными отвалами по краю. Указывающие на то, что всего лишь полвека назад рядом с лесным храмом находилось многолюдное поселение.
«Интересно, что заставило людей поселится так далеко от воды, в глухой лесной чаще? - размышлял я, по пути к кладбищу. – Ведь издревле люди селились исключительно у водного источника».
Заброшенный храм, грозно возвышающийся в морозной дымке среди заснеженных деревьев, смотрелся довольно устрашающе. Вернее, самого здания церкви уже не было, только груда полусгнивших бревен на ее месте. В целости сохранилась лишь высоченная колокольня с сохранившимся изображением на ней фрески Николая Чудотворца. Поскольку была построена из более легкой древесины и не рухнула под тяжестью собственного веса.
Я остановился у церковного алтаря, прочитал молитву Ангелу-хранителю. Согласно христианскому учению, при освящении храма, также как и при рождении ребенка, каждой церкви дается Ангел-хранитель. Который будет находиться на этом месте вплоть до второго пришествия Христа.
Справа и слева от рухнувшего здания виднелись обломки полусгнивших деревянных крестов, указывающих на месторасположения последнего пристанища жителей этой безымянной, давно исчезнувшей с карты деревушки.
-Боголеп, а не эта ли знаменитая церковь Николая Чудотворца, где двести лет назад был явлен чудотворный образ Святителя Николая Рыльского. Что хранится теперь в Рыльском монастыре? – поразмышлял я.
-А я знаю? – услышал я привычный ответ мальчика.
Мальчик, конечно, знать не мог. Но я немного занимался в свое время историей курских монастырей и помнил, что недалеко от местом явления была основана Засемская-Николаевская обитель, в которой и был вначале поставлен чудотворный, явленный образ. Значит, храм в лесу был поставлен на месте явления иконы. А когда святыню перенесли в скит, то и «лесные» жители снялись со своего места вслед за иконой.
В данный момент засеймский скит находился в запустении, но память мне подсказывала, что позже Амонская обитель чудесным образом возродится и просуществует (с временными закрытиями) до двадцать первого столетия. И будет известна на всю Россию знаменитыми крестными ходами из Рыльска сюда, в село Асмолово….
Могила лесника Назара оказалась на самом почетном месте православного кладбища: с правой стороны алтаря. Находившаяся на небольшом возвышении, она хорошо смотрелась со всех сторон заброшенного погоста, выделяясь из общего ряда захоронений наличием массивного белоснежного креста из дуба. Вообще-то на таком почетном месте положено хоронить праведников и священнослужителей, а не умершего в пьяном разгуле лесника. Но, где схоронили – там схоронили.
Перед чтением литии[iii] на могиле приснопамятного Назария, я осмотрелся по сторонам. Справа от могилы лесника лежал большой продолговатый валун, вросший в землю. Вероятно, глыба осталась на этом самом месте с момента закладки уже уничтоженного временем захоронения. Я поставил на плоскую поверхность камня походную сумку священника, разжег с помощью кресала кадило и начал панихиду.
-Со духи праведных скончавшихся, душу раба Твоего Назария, Спасе, упокой, сохраняя ю во блаженной жизни, яже у Тебе, Человеколюбче, - пропел я в первый раз заупокойный тропарь.
В моей походной сумке, лежащей на камне, что-то зашелестело и бухнуло.
«Опять небрежно вещи сложил», - отругал я мысленно себя, но службы не прервал.
-В покоищи Твоем, Господи, идеже вси святии Твои упокоеваются, упокой и душу раба Твоего, яко Един еси Человеколюбец.
В сумке опять послышался шорох и бряцанье. Я повернулся к Боголепу. Мальчик также настороженно всматривался в сторону камня. Видимо, шум от моего «саквояжа» был услышан и подростком.
Я поднял кадило, окуривая ладаном место последнего пристанища неизвестного мне лесника Назария:
-Во блаженном успении вечный покой подаждь, Господи, усопшему рабу Твоему Назарию, и сотвори ему ве-е-е-чную па-а-а-мять!!!
И снова непонятный шум у камня, больше похожий на стон.