-Прошу, - дружинник распахнул дверь кареты, помог мне расположиться на сидении, а сам прыгнул на козлы рядом с кучером.
Повозка резко рванула с места, вынесла нас за городскую стену и устремилась к притягивающему мой взгляд старинной кладкой каменных стен и куполами Божиих храмов Николаевскому монастырю.
Игумен Киприан
Волынская пустынь града Рыльска, известная мне еще по «цивилизованной» эпохе двадцать первого века, располагалась на берегу небольших речек Рыло и Волынка, нескольких верстах от центра воеводства, на высоком пологом холме. Мы с мамой в свое время часто приезжали на службу в Рыльский мужской Николаевский монастырь, окормляясь у его настоятеля - приснопамятного старца Ипполита (Халина). Поэтому в памяти крепко сохранился облик монастырских храмов и братских корпусов.
Сейчас контур обители был иным, и узнать в нем монастырь последних времен было нереально. Деревянные здания хозяйственных построек, разбросанные семо и овамо[1] вокруг таких же деревянных одноэтажных храмов, скотные дворы вдоль внутренних стен обители, а под холмом вокруг детинца – убогие крестьянские домики монастырских крестьян, которых в те годы у церковников было в преизбытке.
Наша карета миновала центральные ворота крепостных укреплений и по усланной дрекольем дорожке подкатила к самым дверям просторной каменной усадьбы у южной стены монастырского двора.
-Игуменские палаты, - громко произнес дружинник, отворяя дверцу кареты. Дружинник же помог мне спуститься из экипажа и, чуть опередив меня, стукнул железным кольцом о металлическую обшивку игуменской двери.
-Молитвами святых отец наших, Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, - громко произнес я, памятуя правила общения монастырских монахов, и не забывая произнести Имя Спасителя по канонам того периода.
-Аминь, - прозвучало из-за двери, означая, что хозяин расположен к приему гостей.
Услышав, что владелец палат дома и склонен к встрече с посетителем, сопровождающие меня княжеские слуги низко поклонились, вскочили на козлы и отправились восвояси.
После непродолжительного грохотания металлическими запорами, дверь игуменской отворилась, и монах-келейник склонился, приветствуя гостя:
-Отец настоятель ожидает в своей келейке, - и указал рукой на приоткрытую дверь в центре небольшого коридора.
Немного робея от предстоящего общения с маститым молитвенником, я распахнул пошире дверь игуменской келии и шагнул внутрь.
В центре комнаты с четками в руках стоял достаточно молодой монах в недорогом потертом подризнике и вязаной в афонском стиле скуфейке. На мой поклон, монах ответил радостным возгласом:
-Рад видеть тебя в добром здравии, отец Анатолий!
«Откуда отец игумен меня знает? - удивился я, - хотя, и мне его лик немного знаком. Да, действительно, где-то с этим монахом нам довелось уже встречаться. Но где?».
И только наткнувшись на острые как вязальные спицы серые глаза настоятеля, я громко вскрикнул от удивления:
-Архимандрит Киприан?!?
-Но-но, пока еще игумен, архимандритом я стану позже, - слегка улыбнулся старец и по-отечески приобнял меня за плечи, - а мы тебя уже заждались.
-Мы? – не понял я.
-Ты ведь разговаривал уже с князем Прозоровским?
-Имел честь…. И голову сломал, какой же мой «хороший знакомый» говорил князю обо мне?
-Значит, ты уже в курсе наших проблем. Так что, можем поговорить с тобой прямо и начистоту.
Мы с отцом Киприаном присели: он на обитый бархатом огромный дубовый стул у письменного столика, а я на покрытый шкурой трехногий табурет подле массивной «кафедры» старца.
Отец настоятель показался мне довольно юным, по сравнению с той первой встречи. Примерно одних годов с рыльским воеводой.
«Если сейчас отцу Киприану лет тридцать пять, сколько же ему было лет тогда – когда он рукополагал меня во священники? Выходит, девяноста. Да нет, не выходит. Помниться мне, настоятелю было тогда никак не больше семидесяти лет. Значит, он тоже из перемещенцев? Ну, и раз мы собираемся говорить начистоту…».
-Владыко, а ты тоже, …. «не от мира сего»?