-А «в-четвертых»? - спросил любопытный Боголеп.
-А «в-четвертых» нам срочно надо вернуть перстень его владельцу. Пока не случилось что-либо ужасное.
Я храбро повернулся в сторону склепа, как вдруг услышал за спиной робкий голос мальчика:
-Ты опять спустишься в подземелье?
Нет уж, дудки. Больше я в гробницу не полезу. Чего проще, просто швырнуть перстень в черный провал склепа.
Но только мне в голову пришла спасительная мысль об избавлении от таинственного артефакта, как каменная крышка саркофага с грохотом вернулась на прежнее место, наглухо замуровав вход в подземный мир усопших.
Мы с мальчиком осторожно приблизились к каменной глыбе.
-Боголеп, поворачивай кольцо. Как только плита двинется – отбегай в сторону. А я брошу перстень в дыру.
Подросток принялся с усердием вращать тяжелое, вмонтированное в камень входное кольцо, но могильная плита словно вросла, не желая сдвигаться в сторону.
-Отче, не получается, - пыхтел мальчик, пытаясь повторить поворотный шифр, - тогда получилось, а сейчас никак….
-Оставь кольцо, Боголеп, плита не откроется, – я вдруг понял, что и наш приезд в дом лесничихи, и заупокойная лития на могиле неизвестного мне Назара, и таинственное захоронение в склепе были посланы свыше. А перстень таким образом обрел нового владельца, которому предстоит хранить его для неких лиц, «пришедших к нам из будущего». Именно это слово – «пришельцы» («будущ») имел в виду неизвестный автор послания на перстне. А совсем не «грядущих» - в смысле «последующих поколений», как я подумал изначально.
Когда мы с Боголепом вернулись к дому лесничихи, обнаружили нашу лесную барышню мило беседующей с обычно немногословным монастырским кучером Никодимом.
Попрощавшись с хозяйкой глухого поместья и заверив ее в положительном изменении личной жизни, мы тронулись в обратный путь.
Высадив мальчика у дома прачки Авдотьи, Никодим неожиданно обратился ко мне:
-Благослови, отче, вернуться в Асмолово…. Хочу Варвару к себе жить забрать …
-А что она, не против?
-Согласная она…. В лесу, чай, одной жить не мед, - вздохнул кучер.
-Как же она решилась перейти из вольных жителей в монастырские крестьяне? - напомнил я Никодиму его социальный статус.
-И-и-и, батюшка, монастырские крестьяне, чай не господские холопы…. Уж нам то особо горевать не о чем.
-Благослови тя Господь! – отправил я Никодима за бывшей лесничихой. А сам направился в братский корпус, размышляя:
«Агафьину просьбу я исполнил, беса изгнал, Варвару от напастей избавил, Никодимову личную судьбу изменил. А кто изменит мою судьбу? Перстень, что лежит у меня в кармане?».
[i] «Предстоит восстать».
[ii] ГРЯ́ЗНИК – месяц октябрь по-старославянски.
[iii] ЛИТИЯ́ - краткий чин панихиды об умершем.
Исчезновение отца Киприана
Отец Киприан вернулся из Москвы не один. В конце декабря 1559 года жители Рыльска встречали огромный, состоящий из ста пятидесяти санных подвод, «поезд», доставивший в уездный пограничный город большое количество светского и духовного начальства.
Указом Царя Иоанна Васильевича I Всея Руси рыльским наместником вместо князя Михайлы Прозоровского был назначен его давний недруг, но хороший приятель воеводы Тургенева – князь Василий Андреевич Трубецкой. Недалекий полководец и посредственный руководитель, безлико занимавший до этого должность наместника в соседнем городе Брянске.
Вся военная власть (а фактически и гражданское руководство провинцией) оказалась в руках властолюбивого воеводы Петра Дмитриевича Тургенева. Получивший неограниченные узды правления воевода первым делом ополчился на приятелей Прозоровского и, не встречая сопротивления со стороны новоназначенного наместника, стал назначать на ключевые посты верных ему «тылолизов», а даровитых начальников и талантливых личностей отправлял на дальние заставы или бросал в пору́бы.
Первым делом Тургенев обласкал бывшего и.о. наместника Волынской обители – монаха Евлогия. И рекомендовал брянскому дьяку Лукьяну Шакловитому рассмотреть кандидатуру Евлогия на пост нового руководителя монастырской братии. Вместо отца Киприана.