Едва я вышел из дверей монашеского общежития, как сразу же обратил внимание на несуразность столярных работ, проходящих во дворе рыльской обители. Во-первых, таких толстомясых плотников не бывает в принципе – людей с подобным излишком веса не одна стропила не выдержит. Во-вторых, всех монастырских плотников я хорошо знал в лицо. В-третьих, ни по плану ремонтных работ, благословленных настоятелем, ни по погодным условиям никаких мероприятий плотницкого характера в обители в ближайшее время не намечалось.
Значит, воевода Тургенев выставил наружную слежку, особо и не скрывая своего интереса заполучить в воеводскую пыточную опального (или почти уже опального – по мнению рыльского правителя) священнослужителя. Осталось только дождаться одобрения из Монастырского приказа. За чем дело не станет, поскольку никаких документов, подтверждающих мое рукоположение, в московском церковном ведомстве не существует.
При отце Киприане открыто преследовать меня бы не решились. Но вот прошло уже почти два месяца, как от канувшего в неизвестность игумена нет никаких известий.
«Эх, отец Киприан, как мне сейчас тебя не хватает», - пронеслась в голове горькая мысль.
В последнее время я почти не выходил из кельи, размышляя над тем, куда мог безследно исчезнуть мой духовный наставник и добрый друг. Припомнив все свои немногие беседы с этим безконечно умным и прозорливым церковником. Начиная с момента своего рукоположения в 1614 году. И вдруг поймал себя на мысли, что с отцом Киприаном неразрывно следовала цифра семь.
Познакомились мы с моим наставником в июле – он же седьмой месяц года (по летоисчислению двадцать первого столетия). В рыльском монастыре отец Киприан был седьмым настоятелем с момента образования братского общежития, и пробыл в должности игумена семь лет. День тезоименитства настоятеля праздновался в седьмой месяц года, поскольку новый год в середине шестнадцатого столетия начинался в марте. А пропал отец игумен в первую седмицу по праздновании Рождества Христова.
Чем-то отец Киприан напоминал в этом плане пророка Еноха, который сам о себе говорил: «я родился седьмым в первую седмицу». Ведь прадед Ноя был седьмым патриархом от Адама, и почитается в ранге святого в семи мировых религиях. А в «Книге Еноха» рассказывается о его путешествии через семь небес, и книгу эту чтили христиане в течение первых семи веков от Рождества Христова.
И даже покинули народ оба праведника безследно. Неужели и отец Киприан был взят живым на небо? Или он и был посланцем Небес? Ведь недаром при последней нашей встречей отец игумен признался: «мне имя не нужно».
Как бы я хотел покинуть сейчас монастырский двор, поднявшись в небо, как пророк Енох, или кануть в небытие подобно отцу Киприану. Но не всем мечтам получается сбыться. Спасение моего бренного тела является делом рук моего бренного тела.
Я пересек монастырский двор и направился в заоградную слободу к прачке Авдотье. А вернее – к подростку Боголепу, проживающему в авдотьином доме на правах приемыша.
Как я и полагал, оба «плотника» направились за мной, для вида затеяв разбор строительного леса, сваленного за оградой монастыря.
Боголеп колол дрова во дворе и выбежал навстречу по первому моему зову. Идти в избу я не захотел, чтобы не исчезать с глаз моих «охранников». Дабы, не дай Бог, не провоцировать свой арест раньше положенного срока.
Благословив мальчика, я аккуратно указал глазами на сопровождающих меня бугаев:
-Видишь тех двух мужчин, что ворочают бревна у ворот?
-А то?
Это посланные шпионить за мной слуги воеводы Тургенева. Понимаешь зачем?
-Чтобы схватить и отправить в тюрьму? – нахмурился Боголеп.
-Верно. А потому мне надо будет скрыться на время из монастыря. И в этом потребуется твоя помощь.
Подросток утвердительно кивнул головой, показывая, что готов выполнить любую мою просьбу.
-Когда я уйду, постарайся незаметно выбраться из слободы и разыскать в Сторожевой башне города Рыльска десятника Никиту Поречного. Помнишь, мы ходили с тобой к нему в прошлом месяце? Если разыщешь Никиту, передай, что за мной установлена наружная слежка и мне необходимо срочно скрыться из города…. Но это - если только улизнешь незаметно. Если же заметишь, что за тобой наблюдают, к Никите не подходи. А то беду накличем на доброго человека… Тогда я сам что-либо придумаю… Ясно?