Я облегченно вздохнул и расслабленно уселся прямо в снег, в ожидании, когда Никита с друзьями вернется за мной. Благо холода с недавних времен я не чувствовал. А если быть точнее, не просто не ощущал, а, наоборот, при сильных морозах температура моего тела локально увеличивалась, согревая оголенные и слабозащищенные одеждой участки тела. Почти как у лесного зверя.
Вокруг меня было тихо, зимний лес умиротворенно подремывал под шапками налипшего густого снега. Редкие пичушки перескакивали с ветки на ветку, роняя на застывшую землю пушистые снежные комья и пустые еловые шишки. Казалось время уснуло здесь вместе с лесными обитателями.
Я тоже уже почти задремал, убаюканный полусонным состоянием окружающей природы, как вдруг услышал за своей спиной голоса:
-Здесь он где-то…. Микола, пошугай в тех кустах – далеко он утечь не мог….
Голоса то удалялись, то приближались, по мере того, как слуги воеводы Тургенева считывали на снегу следы нашего конного отряда. Видимо, преследователи заметили, что четвертая лошадь беглецов осталась без седока и часть погони вернулась на место нашего поворота в лес. Чтобы разыскать именно меня. Остальные дружинники Прозоровского были для рыльского правителя не столь ценными фигурами.
Дождавшись, пока голоса в очередной раз стихнут за спиной, я во весь опор бросился прочь от укрывающего меня дуба, стремясь добраться по лесистому склону к реке, скользя и падая в рыхлом снегу.
Скатившись к замерзшей реке, я остановился и прислушался. Мой побег очевидно был успешным, поскольку звуков преследователей я не услышал. Осознав, что вступление на лед замершей речки, равнозначно добровольной выдачи в руки государственных инквизиторов, я направился легким бегом вверх по течению, надеясь уйти подальше с территории активных розысков.
Но я не учел одного: мои следы, пересекающие лесной склон на всем его протяжении, облегчили преследователям их кровавую задачу. Первый же из злодеев, напавший на след человека в лесу, поднял шум, и очень скоро я отчетливо услышал топот преследующей меня толпы.
Уж лучше бы я остался сидеть под дубом! Может и пронесло бы – не заметили. А теперь уже поздно пить «боржоми», как приговаривал мой покойный дядюшка. Все, что мне оставалось, лишь ускориться в надежде на Божью помощь.
Задыхаясь в тяжелом беге по заснеженной целине, я, тем не менее, преодолел порядка километра пути, пока не услышал близко за собой шаги своих преследователей.
На пути оказался поваленный ствол дерева. Я вскочил на бревно, пробежал по стволу несколько метров и с силой отпрыгнул в сторону, подобно зайцу, запутывающему следы. Теперь я направил свой путь не вдоль реки, а вглубь лесной чащи. Если обледеневшие кроны деревьев и не укроют меня от врагов, то, по крайней мере, затормозят скорость их передвижения.
На время мне удалось оторваться от погони, и я, подстегиваемый отчаянием, бежал и бежал, уже совсем не выбирая дороги. Пока сбоку грозно просвистела боевая стрела.
«Ну, вот, добегался, - подумал я, - дальше сопротивляться безсмыслено. Меня просто уложат стрелой в спину. Видимо, придется сдаваться».
- Сюда, беги сюда, - вдруг услышал я детский голосок и, повернув голову, увидел фигуру девочки в летней крестьянской однорядке[i] и голубом девичьем платочке, призывно машущей мне из-за ствола массивного дерева.
«Что делает ребенок один в зимнем лесу?», - пронеслась в моей голове мысль, но долгое обдумывание ситуации было сейчас подобно смерти.
Мгновенно включив второе (а может уже и третье) дыхание, я со скоростью спринтера рванул на голос. Девочка ухватила меня за руку, и мы вместе помчались обратно со склона к реке.
-Мельницу видишь? – на бегу спросила лесная девчонка.
Я присмотрелся. Впереди на реке маячили смутные очертания деревянного строения. Видимо, это и была мельница.
-Нам туда. – Уточнила моя сопутница по спасительному бегу, держа курс на речное массивное сооружение.
Позади громко хрустели сухие ветки, слышался грузный топот ног и грозные ругательства наших преследователей. Я боялся, что оказавшись на открытом месте, мы с ребенком попадем под массивный лучный обстрел. По счастью основное крыло плотины выходило именно на наш берег. Мы с девочкой, скрываясь за крепким деревянным срубом, словно за крепостной стеной, безпрепятственно достигли здания мельницы и скрылись за спасительной дубовой дверью, которая на наше счастье почему-то оказалась открытой.