— Здравия желаю. Извините, проверка машин, — отдал он честь Зарембе, но от дверцы не отошел.
Ваха торопливо протянул ему пачку — все, какие имелись — документов. Сержант бегло осмотрел их, заранее зная, где какие печати и подписи смотреть, попросил открыть багажник. Пока напарники осматривали машину, он наклонился к Зарембе:
— Товарищ…
— Подполковник.
— Товарищ подполковник, с частными лицами офицерам не разрешают ездить. Я не могу вас пропустить.
— Да нам на соседний блокпост, там наша группа собирается, — подполковник протянул дотошному сержанту свои удостоверения и предписание.
Часовой не отмахнулся, не заробел, — изучил их даже чуть тщательнее, чем у чеченца. Глянул на Туманова, и тот тоже отдал свои бумаги.
Они не вызвали у сержанта никакой тревоги, хотя Заремба и не сводил с него глаз и любую тень сомнения уловил бы. Однако часовой, взяв под козырек, опять повторил:
— Очень опасный участок, товарищ подполковник. Нельзя на частной машине, только в сопровождении.
Прислушивавшийся к разговору Ваха оказался не таким уж и лохом, как прикидывался. Безобидно вклинился в беседу с вопросом:
— Скажите, товарищ сержант, участок все такой же опасный, как и раньше?
— Да, ехать надо поосторожнее, — ответил сержант, но «Аргумент» с капота не снял, не разрешая двигаться. Будь Заремба как встарь комбригом, он самолично разыскал бы этого сержанта и забрал к себе в спецназ. Сейчас же готовился одним ударом ноги отбросить его в канаву и умчаться вдаль. Да только два черных цыганских глаза, два дула автоматов стоявших позади солдат диктовали другое поведение.
— А кто дает разрешение? Кто командир у вас?
— Старший лейтенант Приходько. Олег, позови командира.
Старший лейтенант, двухметровый верзила, вышел сам из обнесенной мешками с цементом, приютившейся под боком у пыльного танка землянки. Цыкнул что-то проходившему мимо солдату, тот заправил ремень, и Заремба вновь подумал: старшего лейтенанта он тоже забирает к себе в спецназ. Пока же Приходько взял у него документы, прочел их от корки до корки, но словно повторяя сержанта, отдал честь и развел руками:
— Товарищ подполковник, приказ. Не могу пропустить.
Заремба вылез из машины, размялся. Указал на танк и на открывшегося за ним маленького, такого же пыльного и железного, теленочка — БТР.
— Ну так дай сопровождение.
Приходько, даже не оборачиваясь, отрицательно помотал головой и негромко пояснил:
— Ноль. Аккумуляторы сели. Ни ходу, ни связи, ни света. А бэтр, сами понимаете, на крайний случай. Подождите немного у нас, кто-нибудь обязательно будет ехать, подсадим.
— У меня товарищ заболел, — Заремба кивнул на капитана. — Может, пока суть да дело, медицина какая-нибудь найдется?
— С медициной поможем. У меня здесь племяш санинструктором. Семейный подряд, так сказать: я воюю, он лечит.
— Извините, дорогой товарищ старший лейтенант, я могу ехать? — попросил разрешения Ваха. — Дорога дальняя…
— Василий, мы остаемся, — позвал Туманова из машины Заремба.
Ваха удивленно вскинул голову, припоминая, что минуту назад попутчика звали Геной. Но промолчал от греха подальше: пусть федералы разбираются между собой сами. Лично он знает свое имя и имена своих четырех девочек; И, слава Аллаху, дом еще не разрушен…
— Спасибо, Ваха, счастливой дороги, — искренне пожелал ему Заремба.
Чеченец торопливо закивал и столь же торопливо взял с места. Наверное, боялся смотреть и в зеркальце заднего вида, не веря, что инцидент завершился благополучно. А то вышли из леса, купили куртку, вези — сами не знаем куда, имена разные…
— Да, здесь серьезно, — на этот раз о Туманове заговорил старший лейтенант, увидев его, шатающегося и бледно-розового. — Костя, — позвал племянника. А когда тот, высокий и пока еще худой, но в перспективе обещавший во всем повторить дядьку, выбежал из-за танка, кивнул на больного: — Срочно в землянку и первую помощь. И чай на всех.
Землянка тоже оказалась на славу — достаточно просторная оттого, что не поленились взять лишний штык. Нары на четверых и кровать в углу отдельно для Приходько. Печь-буржуйка, столик, на нем рация и керосиновая лампа.
Санинструктор принялся укладывать Туманова на нары, а Заремба, сложив рюкзаки у входа, с удовольствием набросился на чай: