— Василий, у вас такой вид, будто вы пришли сказать мне пренеприятнейшее известие — «к нам едет ревизор», — вновь подивила своей наблюдательностью девушка.
— Не едет, а уезжает. И меня забирает с собой.
— Командир ваш?
— Он. Что-то срочное загорелось, надо вечером отбывать из Моздока и от вас.
— И куда, если не секрет? В Чечню снова?
— Да нет, туда хватит. Сначала искупаться в Черном море, а потом — дальше.
— Черное море… — мечтательно протянула Лиля. — Это коммерческим рейсом отсюда?
— Им. Вечером. Так что…
Туманов надеялся или ему просто хотелось, чтобы Лиля каким-то образом принялась уговаривать их остаться. Но она лишь вздохнула и развела руками:
— Жаль. Значит, сауна отменяется.
«Ничего, других кавалеров найдете», — мысленно успокоил ее пограничник.
Но подошел к кровати, поцеловал Лиле руку. Хотел наклониться и к глубокому вырезу халатика, но девушка отстранилась, запахнулась.
Конечно, что ловить с отъезжающих!
— До свидания, Лиля. Честно говоря, мне жаль, что так получилось. Незаконченно.
Девушка не стала лукавить и что-то говорить в унисон. Хотя молча покивала: мол, тоже жаль.
Конечно, не жаль.
Туманов вышел из номера, и не успел зайти в свой, как в дверях Лили осторожно повернулся ключ. Переодеваться, чтобы искать себе новую пару? Прав Заремба: этих лиль по дороге и вдоль нее столько рассыпано…
Но Лиля подошла к окну, достала из тумбочки мобильный телефон и передала абоненту одну фразу:
— Сегодня вечером на коммерческом автобусе к Черному морю.
Сколько мужчин сгорело в женском коварстве! Наверное, так им и надо, раз из века в век в схватке, где тайно участвуют дамы, сильный пол легко теряет свои доспехи, меч его тупится, на глаза опускается пелена, разум обволакивает туман, а тело и мышцы расшатывает сладострастие.
Но не изучали таких психологических тонкостей Заремба в спецназе, а Туманов на заставе. Сковырнуть с неба вертолет, подбить танк, взорвать мост — нет ничего проще. А как понять женщин, если у них даже пуговицы на одежде застегиваются на другую сторону?
Заремба тоже поинтересовался реакцией соседки, когда увидел понурого капитана:
— И что?
— Поищут других, — преподнес собственное предположение как свершившуюся данность неудавшийся дон-жуан.
— А тут крокодильи слезы лили по Лиле, — скаламбурил спецназовец. — Через десять минут забудем о ней вовек, или не стать мне поэтом.
Не вышло через десять минут. На автовокзале Зарембе показалось, что в толпе провожающих мелькнули белокурые волосы соседки. Провожает? Но с какой стати? И откуда узнала? И почему тайно?
Почему тайно?
Нет, конечно же, он обознался. Пока автобус разворачивался на малом пятачке автостанции, Заремба все же попытался еще раз увидеть блондинистую голову. Но видение исчезло.
— Чего там? — заметил нервозность командира капитан.
— Вроде соседка мелькнула. Но мы же ей не говорили, куда и когда едем. Наверное, показалось.
Туманов прикусил язык — говорил-то он. Но и что из того, что девушка здесь? Может, хотела убедиться, в самом ли деле они уезжают, чтобы ненароком не столкнуться при новых кавалерах. Скорее всего…
— Спать? — отжал спинку сиденья.
— Только спать, — согласился Заремба. Но остался лежать с открытыми глазами.
Среди ночи Туманов проснулся от легкого толчка.
— Сейчас на промежуточной станции сойдем, — шепотом сказал подполковник.
— Зачем?
— Не знаю. На всякий случай. Не выходит Лиля из головы. Доберемся на попутках, денег хватит.
В душе Туманов обрадовался решению командира. По крайней мере, отпадет такая мелочь, как его болтовня с Лилей по поводу отъезда на Черное море. А то вдруг в самом деле на хвост села контрразведка. И соседка вообще-то странно встрепенулась, когда он в шутку предположил подобное. Лучше сойти…
Поэтому согласился сразу, чем немало удивил Зарембу, приготовившегося доказывать подобную необходимость. Принялся застегиваться, осторожно, чтобы не будить попутчиков, подтягивать вещи. А вещей-то — два пакета.
Когда автобус, выключив дальний свет, на ощупь, подслеповато подобрался к автостоянке в каком-то небольшом поселке, спецназовцы единственные вышли из салона. Быстро огляделись. Машин следом не шло, никто не остановился впереди, в салоне тоже продолжали дремать. Лиля — бред, воспаленное воображение? Как славно можно спать дальше…
— Мы недолго, минуты три, — предупредил водитель, торопясь к покосившейся деревянной будочке за остановкой. Дождались, когда он вернется.