Через минуту фырканье прекратилось, потом появился Тик-Так в одних сатиновых «семейных», до колен трусах. Его сутуловатая фигура с большими, длинными, до колен руками напоминала фигуру крупной обезьяны. Пока гость одевался, Ежик принялся накрывать на стол: открыл консервы, нарезал колбасу, хлеб. Достал из собственного загашника пару луковиц и головку чеснока, которые держал как лекарственные средства профилактики простуды и гриппа.
Одевшись, Тик-Так вытащил из хозяйской пачки папиросу и, прикурив ее, уселся за стол, указав на стоявшую в дальнем конце стола водку, великодушным тоном старшего распорядился.
– Банкуй, Еж.
Василий скрутил пробку и почти доверху наполнил два стакана прозрачной жидкостью.
– Ну, со свиданьицем…
Бывшие заключенные, чокнувшись, выпили. Погожин, у которого все кружилось перед глазами, проглотил свою порцию одним глотком. Гость пил степенно, держа стакан широко расставленными пальцами и отставив в сторону мизинец. Осушив стакан до дна, он не спеша пыхнул папиросой, потом, взяв со стола дольку разрезанной на четыре части луковицы, обмакнул ее в соль и с хрустом начал жевать. Примеру гостя последовал и Василий, на кусок хлеба положил пару кусков колбасы, сверху намазал толстый слой кабачковой икры и с аппетитом стал есть.
– Вот главное, как жизнь устроена, – наконец заговорил Тик-Так. – Про Москву говорят: ах, какой город; ах, какой город. А сейчас и вовсе все долдонят: «Москва – финансовая столица мира». Ну как тут утерпеть?! Не утерпел, взял парочку друганов-подельников и сюда, в столицу нашей Родины.
– Ну и как? – промычал Еж с набитым ртом.
– Большой город, богатый город, но и страшный одновременно, – честно признался гость. – Богатство тут у вас под ногами лежит, протяни руку и бери. Только смотри по сторонам, чтобы эту руку не оттяпали по самые яйца. В общем, присмотрели мы одну нехилую «точку», обменник валют. «Капусты» там не мерено: и «деревянной», и «зелени». Решили брать… Наливай!
Снова выпили, верзилу Тик-Така алкоголь все еще не брал.
– Конечно, на шермачка обменник не возьмешь, он, падла, как танк, бронированный и закрытый. Да еще цербер с «пушкой» стоит. В общем, решили брать утром, до открытия, инкассаторы уезжают, а сопл юшка с охранником всегда выходят на улицу перекурить, вот тогда можно их брать тепленькими. Только «тачка» нужна была, чтобы после гоп-стопа валить подальше…
Сунув окурок в пепельницу, Тик-Так снова указал на бутылку и, пока Василий разливал Остаток водки, продолжил:
– Короче говоря, спалились мы на стоянке, откуда хотели увести «копейку». Машина по нынешним временам неприметная, то, что надо для такого дела. Но не тут-то было, понабежали охранники, а за ними менты-пэпээсники. Я успел соскочить, а подельников взяли…
Снова выпили, в глазах гостя наконец появились признаки опьянения.
– Неделю скитался, как бродячий пес, ни в гостиницу, ни на вокзал. Хорошо, нашел одну приблатненную шалашовку, у нее несколько дней перекантовался. Кстати, так же случайно о тебе услышал. Вот, решил навестить.
– Так тебе отсидеться надо? – все еще не мог понять Василий, к чему клонит гость.
– Когти мне надо отсюда рвать. Вот только с пустыми карманами далеко не уйдешь…
Наступила новая пауза, хозяин квартиры не понимал, чего от него хочет гость (денег у него никаких не было), а гость сейчас обдумывал, как бы популярно объяснить свое предложение хозяину.
– В общем, присмотрел я один магазинчик, – начал Тик-Так вводить Василия в курс дела. – Небольшой круглосуточный, но проходимость хорошая. Большая проходимость. Собранные за сутки «бабки» они сдают каждое утро. Ночью там стоят два желторотых юнца. Короче говоря, на две минуты работы, а куш можно оторвать солидный…
– Так ты что, решил брать магазин? – пьяно икая, спросил Еж, пытаясь вилкой подобрать кильку в томате.
– Мы будем брать.
– Как? – Хмель моментально улетучился из головы Погожина. – С голыми руками?
– Почему? – На стол лег черный, местами с облупившимся воронением и треснутой пластмассовой накладкой пистолет Макарова. – Правда, осталось четыре патрона, но на это дело хватит.
– А мне что? – Уголовник Еж, всю жизнь специализировавшийся на мелких кражах, не хотел участвовать в вооруженном налете, где дело может закончиться «мокрухой», сейчас он искал повод соскочить.
– Вот тебе, – рядом с «макаровым» легла самодельная «поджига» в виде контура пистолета. Сверху толстой стальной проволоки была трубка, тыльный конец которой был сплющен и просверлено тоненькое отверстие, возле которого изолентой были примотаны четыре спички. Над спичками возвышался крюк, сделанный из той же стальной проволоки и небольшой пружины. Часть крюка со скобой уходила вниз к рукоятке, а на верхней части была прикреплена терка от спичечного коробка. Достаточно нажать на скобу, чтобы крючок с теркой, вытолкнутый пружиной, прошелся по спичечным головкам, воспламенив их. В детстве такие штуки называли «самопалами», и однажды Василий видел, как при выстреле такая штука оторвала мальчишке руку. Но сейчас это не было самым страшным.