– Да ты че, Тик-Так, с этим идти на дело?! Куры засмеют, – как можно воинственней произнес Ежик.
– Не ссы в компот, там повар ноги моет, – оскалился пьяненькой улыбкой гость. – Я все сделаю сам, тебе надо будет только постоять на стреме да в случае чего пальнуть из этой дуры для острастки. Понял?
Василий молчал, Тик-Так расценил это по-своему.
– Может, лучше бомбануть обменник?
– Нет, – поспешно ответил Погожин.
– То-то, шелупень… Вечером идем на дело. А сейчас я кину кости, что-то меня разморило.
Гость поднялся со своего места и повалился на диван; вытянувшись во весь рост, он тут же захрапел. Погожин обессиленно опустил голову на стол и провалился в забытье.
На улице основательно стемнело, когда из подъезда вышли две фигуры. Они выглядели настолько контрастными, что невольно вызывали улыбку. Низкорослый, коротконогий Ежик едва поспевал за раскачивающейся дылдой Тик-Таком, который в левой руке держал большую сумку-баул «мечта оккупанта», куда он собирался сложить добытые трофеи, правая покоилась в кармане полупальто.
Ехать пришлось далеко, полчаса на метро, потом еще час тряслись на троллейбусе. Все это время Погожин был ни жив ни мертв, мысль о вооруженном ограблении буквально парализовала его волю.
Наконец троллейбус остановился, двери с шипением открылись.
– Пошли, – буркнул Тик-Так, поднимая с пола баул. На улице было темно и сыро, но погода сейчас никого не интересовала. Они прошли в полном молчании метров двести до первого поворота.
– Вот он, – Тик-Так ткнул длинный гнутый палец в направлении одноэтажного квадратного магазина, обшитого плитами белого декоративного пластика. Верзила расстегнул «молнию» на сумке, вытащил оттуда серый плащ из «гардероба» Погожина и сказал:
– Значит, действуем как договорились. Я в лавку захожу и беру двух халдеев на мушку, ты стоишь за дверью на подхвате, если что, пальнешь из поджиги. Заодно и цинкуй на стреме. Как только все будет закончено, я выхожу, передаю тебе сумку, ты идешь на остановку. Я переодеваюсь в свой макинтош и следом за тобой. Потом рвем когти к тебе на «хазу». Ферштейн?
– Угу, – только и смог кивнуть Васька.
– Тогда пошли.
Плащ оказался коротким и трещал по швам, но налетчика это мало волновало, опытный преступник хорошо знал психологию жертвы, страх быть продырявленным из оружия парализует человека, в такой момент мало кто обратит внимание на детали одежды.
Когда Тик-Так отворил дверь, Ежик, ставший чуть поодаль, увидел тумбу кассового аппарата, за которым сидел молодой человек в черной жилетке и белой рубашке. Второй продавец, одетый также в форменную жилетку, стоял возле турникета у входа в торговый зал.
– Руки за голову, суки, – заорал Тик-Так, демонстрируя продавцам кургузый «Макаров». Продавцы мгновенно подняли руки к потолку и ошарашенно прижались к стене. Слушая крик подельника, Погожин переминался с ноги на ногу, в потной руке скользила гладкая рукоятка самопала. Он еще надеялся, что все обойдется… Не обошлось. – Бабки, – рявкнул Тик-Так, слегка развернувшись к кассиру. В этот момент стоявший невдалеке второй продавец неожиданно перегнулся едва ли не пополам и тут же выбросил вперед правую ногу. Острый носок лакированной туфли ударил в руку, сжимающую пистолет. Оружие отлетело в сторону, а нога, не опускаясь на пол, взмыла вверх, врезавшись ребром подошвы в челюсть налетчика. Тик-Так покачнулся и заревел по-звериному. Развернувшись, он хотел ударить обидчика, но продавец легко перехватил его руку и в следующую секунду провел подсечку.
Верзила рухнул на пол, а двое продавцов навалились на него и стали заворачивать ему руки за спину.
– Еж, стреляй, стреляй, падла, – заорал Тик-Так, извиваясь как пойманый в сеть аллигатор.
Погожин вытащил из кармана поджигу и навел толстый ствол на окно магазина, зажмурившись, надавил на спусковую скобу, но выстрела не последовало. Он снова надавил на рычаг – результат тот же.