Васька не знал, сколько он проспал, но проснулся от стука во входную дверь. Сев на постели, он несколько минут пытался сообразить, где он и что, собственно, происходит. Наконец догадался: «Менты пришли официально брать». Ежик всунул ноги в валяющиеся рядом с диваном ботинки и пошел открывать дверь.
Вместо милиции перед дверью стоял сухонький старичок в дорогом прикиде. Светло-коричневое демисезонное пальто, фетровая шляпа с опущенными полями, кожаные туфли под цвет пальто. На руках тонкие лайковые перчатки, в правой руке кейс из крокодиловой кожи с замками из желтого металла.
– Тебе, дед, чего? – зевая, спросил Погожин.
– Эх, Васька, Васька, не будет с тебя путевого старика, – сокрушенно произнес незнакомец.
– Что-о-о? – услышав такую тираду, Василий решил, что это кто-то из соседей решил поучить его уму-разуму и уж было собрался как следует обматерить наглеца. Но, присмотревшись повнимательней к неожиданному гостю, вскрикнул: – Ключ! – И тут же попятился в комнату. Старик прошел следом за ним, не забыв прикрыть дверь. Пройдя в комнату, он произнес:
– Признал… Это хорошо, значит, не все еще мозги пропил… – Медленно оглядев обстановку, он спросил: – Бомжуешь?
– Да нет, просто временно не работаю, – неожиданно для себя смутившись, тихо ответил Ежик.
Лескин, пройдя через комнату, сел на стул, на котором сутки назад сидел Тик-Так, скептически разглядывая Погожина. Ежик не стал старика спрашивать, как он его разыскал. Он прекрасно помнил, что после последней отсидки он заходил к Лескину, тот вроде отошел от дел, жил в хрущобе и подрабатывал на жизнь изготовлением оружия взлома для нуждающихся. Тогда-то он ему и дал свой новый адрес, как говорится, на всякий пожарный случай. Старик тогда казался замшелым пнем, но потом…
– Палыч, ты же вроде в федеральном розыске? – неуверенно спросил Васька, хотя на самом деле был готов заложить руку, что на щите «Их разыскивает милиция» возле РОВД он своими глазами видел листовку со всеми данными на Ключа.
– В розыске, – честно признался Дмитрий Павлович. Потом добавил: – Но кого ищут менты? Лескина. А я… – с этими словами он извлек из внутреннего кармана паспорт с двуглавым орлом и продемонстрировал его в развернутом виде. Под фотографией Лескина значилось: Лисицин Игорь Дмитриевич.
– При этом заметь – ксива, что ни на есть, самая настоящая.
– Но как же так? – не понял Ежик.
– Времена круто изменились, – начал свою тираду Ключ, при этом он положил свой кейс на замызганный стол и с ловкостью фокусника извлек оттуда бутылку французского коньяка, банку эстонских, копченых шпрот, палку финской «салями», большой ярко-желтый лимон и плитку шоколада. – Подобно временам и нам следует меняться, если не хочешь околеть на нарах. – Бросив взгляд на Василия, сказал повелительно: – Чего уставился, а ну, давай нарезай!
Ежик, все еще ничего не соображая, взял остро отточенный нож и прямо на крышке стола стал нарезать колбасу, при этом не удержавшись от вопроса:
– И что, вам не палевно ходить по улицам?
– Нет, – резко ответил Лескин. Потом заносчиво добавил: – Что мне менты. Да ты знаешь, на какого человека я работаю? Да он к министрам без стука в кабинет заходит. Ментовские генералы перед ним, что шавки бегают – не знают, как услужить.
Василий недоверчиво посмотрел на гостя, если бы тот был немного под «мухой», было бы сразу видно, что он «отливает пулю». Но старик был абсолютно трезв. Поэтому у Погожина невольно вырвалось:
– Олигарх.
– Я тебе этого не говорил, – нахмурив брови, произнес Лескин, но весь его вид говорил о том, что Еж попал в цвет. Дмитрий Павлович оглядел стол и тоном управдома спросил: – Рюмки у тебя есть?
Хозяин квартиры отрицательно покачал головой.
– Так я и знал, – из чрева «дипломата» на свет появились два маленьких цилиндрика, на стенках которых было жирно написано «Абсолют».
– Помыть надо после магазина.