– Я сейчас, – схватив рюмки, Василий бросился к умывальнику.
Наконец все приготовления были закончены и можно было сесть за стол. На правах старшего по возрасту и владельца Дмитрий Павлович скрутил пробку с темно-зеленой бутылки и разлил ароматную жидкость янтарного цвета.
– Давай выпьем за встречу, – предложил Лескин, и они, чокнувшись, выпили. Погожин, опрокинув в рот рюмку, выпил содержимое одним глотком, Ключ только пригубил и взял с тарелки дольку лимона.
– Тьфу ты, гадость какая, – распробовав напиток, скривился Васька, – воняет, как одеколон.
– Деревня, – хмыкнул старый вор. – Это «Курвуазье», лучший французский коньяк. А ты привык к сивухе, вот и кривишься, дикарь.
Обидные для себя слова Еж пропустил мимо ушей, воровской ранг Лескина куда выше, чем его. Но все равно говорить о чем-то надо было, и он спросил:
– Палыч, ну если у твоего хозяина и министры, и генералы, – он продемонстрировал сжатый кулак, – то зачем ты ему?
– У него, почитай, с тыщу головорезов, накачанных бугаев, которых нынче называют гоблинами, и другой шушеры полно. Но бывают ситуации, когда выполнить нужную работу ни министры, ни гоблины, ни генералы не могут. А всего-то навсего нужен специалист.
– Ну да, ты, Палыч, специалист экстра-класса, – закивал Ежик, с вожделением поглядывая на бутылку, но старик не спешил наливать по второй.
Сейчас Дмитрий Павлович наблюдал, как Погожин переваривает услышанное. Еще в электричке он обдумал, как будет «завлекать» Ежика. Идея об олигархе пришла на ум, когда он вспомнил Зуба (отморозок Сашка Зубов). За одно только обещание, что он попадет в услужение к банкиру, он готов был напластать горы трупов, даже ему, старику, определил смерть лютую. Слишком уже заманчива идея попасть на гарантированную подкормку.
– Сам понимаешь, со своих «дел» навара не имею, – продолжал запускать ужа под воротник Ключ. – Да и, как правило, ценного там для меня мало, в основном бумаги какие-то, бухгалтерия. А что я в ней понимаю. В общем, и «дел», как таковых, раз, два и обчелся, а хозяин платит регулярно.
– И как? – не удержался от вопроса Васька.
– Хорошо платит. На хлеб с маслом, икрой и балычком хватает, да еще остается столько же, – ответил Ключ и увидел, как у собеседника загорелись глаза. – Ну а если есть работа, кровь из носу, в срок выполни. Иногда самому не под силу, приходится брать помощников. А кого возмешь? У хозяйских гоблинов, как у бойцовых псов, мозгов нет, одни мышцы. Вот и приходится ходить по старым связям.
Ежик молчал, но от Лескина не укрылось, как при последних словах тот сглотнул слюну.
– Вот, вспомнил о тебе. Ты как, Еж, не хочешь заработать пару сотен?
Васька хотел возмутиться, что самому Ключу на хлеб с маслом и икрой, а ему жалкие двести-триста рублей. Но не успел он открыть рот, как старик вытащил бумажник и, раскрыв его, положил на стол три банкноты по сто долларов. Раскрытый рот для гневной, обличающей речи так и остался раскрытым.
– Столько же получишь по завершении дела, – закончил старый вор. – Согласен?
Не в силах что-либо ответить, Погожин только смог кивнуть головой.
– Тогда до окончания дела – сухой закон, – произнес Лескин, поднимаясь со своего места и убирая со стола бутылку. – А то в случае облома гоблины из нас сделают бетонный постамент для памятника «Без вести пропавшим».
Когда по квартире поплыл коньячный аромат, а из прихожей донесся звук льющейся в раковину жидкости, Погожин по-настоящему поверил, что Ключ работает на олигарха. Только безумно богатые люди могут позволить себе сливать в канализацию дорогой коньяк.
Через минуту вернулся Палыч, вытирая руки носовым платком. Еще раз оглядев Погожина, он спросил:
– Водительские права есть?
– А как же, – бодро ответил оклемавшийся Василий. – Я даже по последней ходке на высылке шоферил.
– Хорошо, для начала подойдешь в автосалон «Меркурий», найдешь хозяина Марка Борисовича и скажешь, что от меня. Потом… – Лескин оцениващим взглядом окинул Ежика. – Приличная одежда есть? – получив отрицательный ответ, вынул из бумажника еще сто долларов, положил на стол. – Вот, купишь новую, но смотри, не сильно броскую. Понял? А теперь слушай, что надо делать…
Дома Тамара практически не бывала, впрочем, там ее никто и не ждал. Муж уже два месяца сидел в Пензе, работая над каким-то проектом (который, как он был уверен, в одночасье сделает его богатым и знаменитым). Звонил он редко и в основном на работу. Тамара справедливо считала, что вечером надо всем отдыхать. Дочь, поставив все на будущую карьеру, кроме института, еще ходила на курсы японского и английского языков, посещала секцию аэробики. Домой приходила за полночь и без задних ног валилась спать, чтобы с утра начать все сначала.