Гонза вскочил на колено и дал еще одну очередь, потом махнул левой рукой, приказывая боевикам двигаться вперед; выхватив правой пистолет из подмышечной кобуры, возле него растянулся Тимур.
Невысокий, коротко стриженный боевик, держа у живота самодельный автомат, бросился к машине, пригибаясь едва ли не пополам. Он быстро достиг «Таврии» и прижался к двери. Оказавшись в безопасности, он махнул рукой. Гонза поднялся, сделал несколько шагов, и тут рванул бензобак, поглотив в огненном шаре укрывавшегося за машиной боевика. В следующую секунду взорвалась канистра, подброшенная взрывной волной в воздух. Толстяка окатило с ног до головы горящим бензином, превратив его в живой факел.
– А-а-а, – заорал во всю мощь своих легких Гонза, уже ничего не соображая, он надавил на гашетку автомата. Длинная очередь хлестнула во все стороны, едва не зацепив своих же.
– Гад, – выругался Тимур то ли в адрес беглеца, то ли в адрес горящего Джавдета. Вскинув свой «глок», он несколько раз выстрелил, пока объятая огнем туша не повалилась на землю. – Вперед, – рявкнул резидент на залегших боевиков. – Щенка брать живьем, чтобы потом… Рассеялись и вперед.
Когда машина взорвалась, Виктор воспользовался передышкой и бросился к строению цеха. Сорвав со второй двери навесной замок, заскочил в помещение, встав под защиту бетонной сваи, служившей одной из опор строения. Сейчас наступал кульминационный момент, ближний огневой контакт.
Майор Егоров, снайпер-альфовец, говорил: «Бой не драка, в отличие от драки в бою предпочтительнее бить по групповой цели, по одиночной, лишенной маневра». Деревянный сарай больше походил на смертельную мышеловку. Но опять же, бой всегда понятие неопределенное, на которое может воздействовать множество различных факторов от принципа зеркальности до чисто математического вычисления. Атакующие несут потери втрое больше обороняющихся. По крайней мере, идти в атаку Савченко не собирался, в отличие от боевиков он был на своей земле (за какой-никакой защитой), и время сейчас работало на него.
Первый боевик появился не через зияющий проем вместо ворот, а перемахнул через ограду и укрылся за опорой навеса. Следом за ним перемахнул второй, за ним последовал третий. Подобно матерым волкам, они обкладывали жертву. Только жертва не собиралась сдаваться без боя.
Виктор поднял пистолет и через щель в двери прицелился в появившуюся над оградой физиономию. Когда боевик наполовину перелез через забор, морпех надавил на спуск.
На выстрелы из цеха чеченцы ответили огнем. Пули заколотили по деревянной обшивке здания.
– Твою мать, – выругался вслух Тамерлан, глядя на повисшее на заборе тело одного из гвардейцев. Что происходит? Бой практически еще не начался, а его группа уже потеряла четверть личного состава. Безусый мальчишка гробит его людей, опытных бойцов, как фанерные мишени. – Ну, теперь все, ты сам себя в ловушку загнал, щенок.
Гафуров взглянул на стоящего рядом Хохи, миниатюрный «скорпион» в руках здоровяка казался игрушкой.
– Возьми пару человек, и обойдите его с тыла, – резидент указал на закрытую дверь с противоположной стороны строения.
– Гранатами бы гада забросать, – скрипя зубами, произнес Хохи.
– Нет гранат, – коротко ответил Тимур, сейчас он и сам не понимал, почему не взяли парочку гранат. Слишком он был уверен в благополучном исходе, но кто мог просчитать такой финал. – Самим придется брать этого урода. Действуй.
Хохи жестом подозвал к себе трех чеченцев, и они перебежками направились к таившему смерть зданию деревянного барака.
Двигались они легко и стремительно, меняя позиции и укрываясь за разбросанным по территории металлическим хламом. В несколько прыжков они охватили здание с двух сторон. Двое боевиков затаились возле двери, откуда минуту назад звучали пистолетные выстрелы. Хохи с третьим боевиком занял позицию у второй двери с тыла. Все было привычно, как всегда на войне, как было в Грозном, Гудермесе, Бамуте. Сейчас Хохи жалел только об одном, что вместо его любимого «Калашникова» с подствольником была чешская трещотка. Ничего настоящему джигиту не надо, чтобы убить врага, достаточно двух рук и храброго сердца. А вернется обратно в горы, снова возьмет в руки любимый автомат.
– Пошел, – Хохи тронул за плечо замершего перед ним с «борзом» боевика. Тот понял и рванулся к двери, рванул ее на себя. В следующую секунду гулко грянул выстрел охотничьего ружья. Стальная гайка, ударив чеченца в грудь, отшвырнула его на несколько метров.