…Виктор дернулся и проснулся, ему часто снился один и тот же сон. За поединок со снайпером его представили к ордену «Мужества». Награду вручили через месяц на общем собрании батальона.
Для всего разведвзвода это была неожиданность, он был единственный, кого представило к награде за штурм Грозного не командование батальона, а «смежники» из «Альфы».
– Ты смотри, пацан и во сне воюет, – донесся сквозь дрему до Виктора голос Варакуты.
– Да уж, пацан, – задумчиво произнес Дядя Федор. И прибавил с уважением: – Такое впечатление, что не мальчишка двадцатилетний, а умудренный жизнью старец. Сегодня, когда нас в горах прижучили, мы мордой в снег и давай палить во все стороны. Я хоть и тертый калач, а очко не железное, играет. А Стрелок лежит, как будто его из гипса слепили – не шелохнется, – а только чечен появился, он тресь, и все готово, можно скальп снимать. Странный парень…
– Видел бы ты, как в учебке он приложил инструктора по рукопашному бою… В личном деле Савченко записано, что два года перед армией он занимался карате, но уровень подготовки у него явно не дворовый. Когда комбриг узнал, что парень еще и компьютерщик, хотел забрать в штаб писарем, но начальник разведки не отдал. И правильно сделал – за полгода войны у пацана медаль «За отвагу» и орден «Мужества», прирожденный воин.
– У нас такой в Боснии был, – слегка заплетающимся языком проговорил Дядя Федор, – семнадцать лет всего, а воевал наравне со взрослыми мужиками. Не поверишь, один поджег два мусульманских танка. Год с нами воевал, а тут маманя ему письмо присылает, дескать, военкомат тебя разыскивает. Он чуть ли не в слезы, говорит, пойду в армию, а там «старики» будут надо мной издеваться. Вот и разбери эту молодежь, черт его знает, что им приходится переживать…
Виктор уже окончательно проснулся. Открыв глаза, он широко зевнул.
Все бойцы разведгруппы, развалившись на нарах, мирно посапывали, досматривая третий сон. Только у раскаленной печи сидели Варакута и старший сержант Федоров. От близости тепла и выпитого оба раскраснелись. Варакута сидел, расстегнув гимнастерку и выставив наружу тельняшку. Дядя Федор и вовсе разделся до пояса, демонстрируя свое мускулистое тело. На левом плече у него красовалась большая татуировка – двуглавый орел, сжимающий в когтистых лапах автомат Калашникова с примкнутым штык-ножом. Вокруг широко раскинувшей крылья птицы полукругом шла надпись древнеславянским шрифтом: «Мне все равно, лишь бы платили». Татуировка была предметом гордости командира разведгруппы, он не раз рассказывал бойцам, как наколол ее в Югославии. Виктор из школьной программы помнил, что подобный лозунг был у швейцарских наемников в восемнадцатом веке.
Увидев, что Савченко проснулся, сержант добродушно проворчал:
– Проснулись, ваше благородие?
– Угу, – промычал Виктор, с удовольствием потягиваясь.
– Живо дуй в гальюн, и спать, – на этот раз голос командира звенел, как отточенная сталь. – Завтра боевая учеба.
– Правильно, – кивнул Варакута, подвигая Федорову кружку с остатками коньяка. – Давай и мы, на посошок и баиньки.
– Давай, – согласился сержант.
Поставив свою машину «БМВ» на стоянку, Лариса Вронская небрежно кивнула охраннику и направилась к особняку из стекла и бетона, величаво покачивая бедрами.
Женский клуб «Чародейка» был одним из наиболее закрытых и элитарных заведений Москвы. Здесь собирались все сливки нового общества. Тренажерный зал, зал аэробики, сауна, бассейн, все виды массажа, фитобар… Короче – все условия для продления здоровья и долголетия.
Лариса, пройдя через автоматические стеклянные двери, оказалась в просторном фойе. Раскрыв сумочку, достала запаянный в пластик членский билет и предъявила квадратному качку в строгом костюме с визиткой, прикрепленной к нагрудному карману. «Секьюрити» вяло скользнул по карточке, так же безразлично окинул взглядом фигуру Вронской, дескать, и не такое видел. Сытый, холеный и безразличный, он был похож на евнуха из султанского гарема.
Пройдя по узкому коридору, Лариса зашла в небольшое помещение раздевалки. Сняв одежду, она переоделась в просторную майку и облегающие велотреки. Яркая, расписная лайкра плотно обтянула тело, обозначив соблазнительный рельеф. Проведя руками от груди до талии к бедрам, Лара оценивающе посмотрела на себя в зеркало.
Высокая грудь, тонкая осиная талия, плоский живот и точеные упругие бедра.
– Хороша еще кобылка, – наконец удовлетворенно произнесла хозяйка соблазнительной фигуры. Мало кому из женщин в ее возрасте (уже почти тридцать лет) удалось сохранить девичий стан. Впрочем, для этого был необходим определенный уровень жизни и строгий режим. То и другое Графиня могла сейчас себе позволить.