Раненого все-таки заметили, из-за угла появилась небольшая группа солдат. В касках, тяжелых бронежилетах с автоматами они все равно выглядели не воинственно и двигались колхозным стадом. Групповая цель оказалась слишком плотной, чтобы выбирать индивидуумов. Лариса, все еще находясь в состоянии эйфории, стала палить в этот клубок зелено-коричневых бушлатов, пытаясь оставить на дороге как можно больше трупов.
Трое упали, остальные бросились врассыпную под защиту стен. Прекратив стрелять, снайпер проверила свои жертвы: двое были мертвыми, третий раненый двумя руками держался за окровавленное лицо.
– Ничего, ничего… Все равно попытаетесь вытащить своего другана… – Девушка, прищурив левый глаз, снова стала искать жертву.
Действительно, мальчишки в камуфляже попытались вытащить раненых, только сперва появился танк. Огромный, как доисторический мастодонт, он закрыл своим бронированным телом раненых. А сам, развернув в сторону разрушенного ЖЭКа жерло танковой пушки, стал методично долбить здание фугасными снарядами.
Первый же взорвавшийся снаряд обрушил перекрытия второго этажа – погибло несколько человек из группы прикрытия, пришлось уходить.
За две недели, что Лара провоевала в Грозном, на прикладе ее винтовки появилось полтора десятка зарубок. Раненых в этот список она не вносила.
После этого довольно потрепанный батальон вывели за город на отдых. В качестве пополнения их ждали несколько десятков афганских моджахедов, приехавших продолжать свой «газават» против «шурави».
Вдоволь напарившись, Лариса вышла из сауны. В массажном кабинете ее уже ждала невысокая, плотно сложенная девушка с ярко выраженными восточными чертами лица и светло-шоколадной кожей. В кабинете стоял приятный аромат травяных бальзамов и цветочных масел.
Лара легла на хрустящую простыню массажного столика, девушка тут же склонилась над ней и стала медленно втирать в тело какой-то настой. Тонкие пальцы массажистки нежно ласкали разогретую кожу, вызывая во всем теле приятную истому.
Деревня, в которой расположился особый батальон, находилась в стороне от больших дорог, и поэтому здесь было относительно спокойно. Федеральные войска пока не появлялись.
Для женщин отвели комнату в доме зажиточного чеченца в центре села. После горячей ванны, смывшей грязь, пот и усталость последних недель, расслабленные Лариса и Лайма сидели у окна, глядя, как за окном идет холодный дождь со снегом.
– А где Джамиля? – спросила Лара, глубоко затягиваясь и выпуская дым в приоткрытую форточку.
– У нее здесь какие-то родственники… Пошла проведать, – ответила Лайма. Ее глаза были слегка затуманены, она курила, глядя в окно, но, нет-нет, да и бросала странные взгляды на подругу. Наконец, не выдержав, спросила: – Выпить хочешь?
– Так вроде ничего нет.
– У кого нет, а у кого есть, – Лайма прошла в глубь комнаты, наклонилась к своему рюкзаку и извлекла большую бутылку «Мартини». – Вуаля!
Открутив пробку, она прямо из горлышка сделала пару глотков и протянула бутылку Ларисе. Графиня тоже приложилась к бутылке, в желудке волной вспыхнуло пламя.
– Крепкое, – наконец выдохнула она.
– Естественно, – усмехнулась Лайма, – уже разведено наполовину с водкой.
За окном смеркалось. Свеча горела с едва слышным треском, язычок пламени слегка подрагивал, на потолке вырисовывались причудливые узоры. Выпитый алкоголь оказывал расслабляющее действие. Пьяненько хихикая, девушки рассказывали друг другу о самом сокровенном, в чем никогда и никому не признались бы при других обстоятельствах. Неожиданно Лайма придвинулась к Ларисе, узкая ладонь с длинными пальцами погладила ее щеку.
– Ты красивая, – хрипло произнесла прибалтийка.
– Нравлюсь? – пьяненько хихикнула Лара.
– Очень, – рука соскользнула с лица на шею, затем на грудь девушки, та вскрикнула:
– Не надо!
– Глупышка, это же так приятно, – Лайма с проворством тигрицы набросилась на подругу и начала осыпать ее тело поцелуями. Лара даже не пыталась сопротивляться, она полулежала в кресле, откинув голову и прикрыв глаза. С ее прикушенных губ то и дело срывался приглушенный стон…
Утром приехал Тимур, одетый в полувоенную форму с зеленым беретом, он оброс черной, редкой бородкой, из-за чего стал похож на Эрнесто Че Гевару, длинные волосы, выбивающиеся из-под берета, дополняли это сходство. Лариса была ошарашена его приездом, ей казалось, что любовник все знает и приехал ее покарать, изменницу. Она почти не говорила с ним, на Лайму и вовсе боялась поднять глаза.