После демонстрации приемов рукопашного боя перешли к огнестрельному оружию. Виктора фотографировали со снайперской винтовкой, автоматом. Потом он изображал стрельбу из пистолета Макарова.
– Последний штришок, – не отрываясь от фотоаппарата, крикнул незнакомец.
Тимур, взяв у одного из боевиков автоматический пистолет Стечкина с примкнутым деревянным прикладом, подошел к пленнику. _
– Закатай рукава, – приказал резидент.
Пока Виктор старательно закатывал рукава, Тимур засунул ему за пояс на животе «ПМ», так, чтобы была отчетливо видна ребристая рукоятка. Потом в правую руку дал «стечкина», а в левую большую фотографию с портретом того самого чеченца, которого ему следовало убить. На высоком лбу мужчины зияли три дырки от пулевых попаданий. Сразу же возле Виктора возникли пятеро боевиков в армейском камуфляже. Они встали с двух сторон от него так, чтобы не закрывать от объектива.
– Держи пистолет на уровне головы, – приказал Тимур. Когда пленник выполнил команду, добавил: – И улыбайся, улыбайся
После этой фотографии Виктору вернули бушлат, берет, кроме того, дали разгрузочный жилет с магазинами и гранатами, автомат (с которым он фотографировался на фоне флагов) и каску, обтянутую маскировочной сеткой.
Надевая поверх бушлата разгрузник, Виктор обратил внимание на вес. Слишком легкий, ясное дело, автоматные рожки пустые и гранаты учебные.
«Эх, – подумал он с сожалением, – мне бы сейчас полный боекомплект, мы сыграли бы с вами, «носороги», в казаков-разбойников. Нет, не пойдете вы на это, паскуды, значит, буду ждать подходящего случая».
– Оделся? – раздался за спиной голос Джавдета. – Иди к стене.
Бородатый толстяк указал в сторону «тропы разведчика», возле каменной стены с оконным проемом, предназначенной изображать городское строение, столпилось несколько «морпехов из массовки», так же, как и Виктор, одетых по полной программе. Возле них он увидел двух чеченцев в рваном старом камуфляже, из-под которого выглядывала гражданская одежда. Лица чеченцев были загримированы под кровоподтеки и синяки.
Когда Савченко встал рядом с «морпехами», Тимур снова занялся режиссурой. Он быстро заговорил по-чеченски, двое абреков, изображавших пленных, стали на колени, заложив руки за головы. Боевики, переодетые под федералов, встали в стороне, снова повернувшись к фотографу спиной.
– Так не годится, – неожиданно подал голос незнакомец.
– Что не годится? – не понял Тимур.
– Они все время стоят спиной. А в этом проглядывается система. Сам понимаешь, что это означает…
– Ладно, пусть становятся боком, только чтобы лица были смазанные, – после короткого раздумья согласился Тимур. Незнакомец рассмеялся и, подражая голосу известного ведущего популярного шоу, сказал:
– Тим, не учи отца, и баста!
Но съемка снова сорвалась, едва фотограф поднял фотоаппарат, он тут же его опустил, снова обратившись к Гафурову:
– Если мне не изменяет память, солдаты на войне не бывают идеально чистыми…
– А, шайтан, – хлопнул себя по лбу Тимур, он снова заговорил по-чеченски. Несколько чеченцев тут же бросились к ближайшей луже с талой водой, выполняя его команду. Через минуту Виктор и его «подтанцовка» были заляпаны грязью, что называется, до самых ушей.
После серии снимков с пленными, которых по сюжету в конце расстреляли, незнакомец запечатлел Виктора стоящим над «трупами» с каннибальской улыбкой и лежащими (на фашистский манер) руками на автомате, висевшем на груди.
Потом пленника повели в дальний конец поляны. Здесь под голым кустом шиповника лежали пять трупов. Четыре были ярко выраженными кавказцами, пятый был темнее. Длинная козлиная борода и восточные черты выдавали внешность араба.
У ног убитых был расстелен брезент, на котором были разложены разные образцы оружия. Несколько автоматов, ручной пулемет, допотопное ружье времен имама Шамиля и труба одноразового гранатомета с облезлой краской. Было достаточно беглого взгляда, чтобы понять – все оружие повреждено и использоваться по-своему прямому назначению не может.
Его снова поставили над трупами и заставили улыбаться. Потом Тимур приказал взять автомат на локоть, а свободной рукой поднять голову бородатого чечена. Лицо убитого было изуродовано направленным взрывом, расколота верхняя часть черепа, вместо левого глаза зияла черная дыра пустой глазницы, а правый глаз был вывернут наружу и висел, держась за нитки сосудов, из открытого рта вывалился язык, который был почему-то синего цвета.
– Улыбочку, – громко произнес фотограф. И, не отрываясь от аппарата, спросил Тимура: – За^ем тебе нужен этот жмурик?