– Ну, как говорится, по коням, – усмехнувшись, произнес Тамерлан и неожиданно подмигнул Виктору. Боевики быстро расселись по лошадям, по-видимому, для них это было привычным делом. Достался конь и пленнику.
Савченко усадили в седло. Хохи отстегнул от ремня цепочку и перекинул ее на луку седла. Повод коня пленника он привязал к седлу своего коня. Таким образом Виктор все равно оставался привязанным к своему конвоиру.
Трое из пяти проводников, понукая каблуками сапог бока лошадей, не спеша двинулись. Вскоре они исчезли из виду, но основной отряд не двигался с места. Наконец откуда-то издалека донеслось уханье филина.
Предводитель сталкеров поднял вверх руку, и конники двинулись цепью друг за другом.
Стояла ранняя весна, снег сошел, но еще не было ни травы, ни листьев. Черные стволы деревьев, раскинув корявые руки-ветви, тянулись к серому безрадостному небу, влажная земля мерцала подобно антрациту и утробно хлюпала под копытами лошадей. Пейзаж был мрачным и далеким от оптимизма.
Чтобы не выпасть из седла, Виктору пришлось крепко вцепиться в луку, к которой была прикреплена никелированная цепочка. Понемногу пленник освоился с ездой на лошади, он уже не качался маятником с вытянутыми ногами в стременах и прямой спиной. Теперь его мысли были расслаблены, и он ехал, слегка приподнимаясь в такт движениям своего скакуна. Мозг, освободившись от постоянной мысли удержания в седле, теперь мог находиться в расслабленном состоянии, лениво гоняя по своим извилинам отвлеченные мысли.
«Эх, если бы сейчас налетел «грач», – подумал Виктор, в очередной раз взглянув на небо. – Один залп ракет, и от этих вояк одно месиво осталось бы». Он даже на какую-то секунду представил, что осталось бы на земле в месте попадания ракетного залпа. И тут же поймал себя на мысли, что ему бы тоже не повезло. Потому что находится в гуще этого каравана и в отличие от боевиков намертво прикреплен к седлу коня. Но, даже если бы он один из всех уцелел и даже смог бы освободиться от седла, в лесу ему с закованными в кандалы руками (которые без посторонней помощи не снять) все равно смерть.
«Нет, пока рассчитывать на побег не приходится», – подвел итог своих размышлений Виктор.
На привал они остановились, когда стемнело. Привычные к походной жизни боевики выставили часовых, быстро разбили лагерь из трех просторных палаток. В одной разместились проводники, в другую Хохи втащил пленника, там уже сидели на поролоновых матрасах Тимур, Гонза и Имрам, трое чеченцев ели консервированную говядину прямо из банок, орудуя ножами.
Виктору Имрам протянул открытую банку и кусок лепешки из пресного теста, вместо ножа ему дали небольшую пластиковую ложку. После непродолжительного ужина все улеглись спать.
С наступлением утра караван снова двинулся в путь. К вечеру все повторилось, те же палатки, те же консервы. По-прежнему никто громко не разговаривал, никто не шутил и не смеялся. После ужина – сон, только часовые, как лешие, сидели в своих секретах, охраняя сон товарищей.
Утром третьего дня отряд разделился, основная масса боевиков во главе с Джавдетом и двумя проводниками уехали на лошадях. Тимур и двое гвардейцев, охранявших пленника, Виктор и предводитель сталкеров, нагрузившись рюкзаками, дальше пошли пешком. Последние двое абреков-проводников остались в лагере охранять несложенные палатки и оставшихся лошадей.
Двигаться пешком было гораздо труднее, чем ехать на лошади, даже если ты подготовленный боец. Поэтому пеший отряд значительно чаще останавливался на привалы. С первыми лучами солнца они вышли на равнину и остановились в чахлой лесополосе недалеко от дороги. Здесь никогда не пришло бы в голову федеральным войскам или спецслужбам искать диверсантов. Тимур, выставив для охраны Хохи, остальным велел спать.
Спали без палатки на голой земле в спальных мешках. Виктор несколько раз просыпался от шума проходящих большегрузных машин. И это был не сон, не бред – это была реальная действительность, в сотне метров от него двигались колонны федеральных войск, но ему они ничем не могли помочь. Савченко, скованный кандалами, уложенный и застегнутый в спальнике под самое горло, без посторонней помощи никак бы выбраться не смог. Единственное, что ему оставалось – подать сигнал о помощи только криком. Но кто его услышит за грохотом машин, а как только он попробует это сделать, боевики тут же его нейтрализуют. В лучшем случае заткнут рот, в худшем просто зарежут. Нет, его час еще не пришел. С этими мыслями Виктор вновь заснул.
Ночью они снова двинулись в путь. На этот раз Гафуров приказал заклеить пленнику рот скотчем. Никто не выказал недоумения, подобная мера предосторожности была оправданна, сейчас их путь пролегал по земле федеральной власти, кругом стояли блок-посты, заставы, в селах размещались комендатуры с воинскими гарнизонами. Все это таило смертельную опасность для группы, и никакие меры предосторожности не были лишними.