«Откуда у тебя обрез?» — Панин не удержался от идиотского вопроса.
«Нашел». Больше вопросов не было. Они благополучно доехали до микрорайонов и смогли вывезти еще одну армянскую семью.
— Куда мы едем? — спросил Вадим, оглядываясь. Город, оказывается, давно кончился, и «нива» катилась между двумя трубопроводами.
— Хорошее место, — сказал Фикрет. — Самое подходящее.
Не было в городе более подходящего места, чем заводское бомбоубежище. Звеня ключами, Фикрет шел по длинному бункеру, включая свет и открывая боковые комнатки.
— Пока здесь можно жить, — сказал он, обводя рукой ряды двухъярусных коек, стеллажи с противогазами и стены с плакатами на тему атомной войны.
— Да здесь можно жить и жить, — сказал Ковальский, принюхиваясь, — было бы еще пиво, а то слишком вкусно пахнет.
В бункере стоял густой запах вяленой рыбы. Фикрет толкнул еще одну дверь, и Ковальский схватился за сердце. В боковом коридоре тянулись, пропадая в темноте, связки воблы, леща, бычков и еще каких-то обитателей Красной Книги.
— Первым делом надо выспаться, — сказал Вадим. — Разбирайте матрасы.
— Какой матрасы, слушай, — пробормотал Махсум, пошатываясь и зевая.
Он рухнул на голую кровать и тут же захрапел. Таблетки все-таки еще действовали.
Пока Сергеич обустраивал быт, Вадим поднялся вслед за Фикретом к выходу.
— Это твои друзья?
— Не все. Сергеич мой друг. Махсум, который заснул, это чеченец. С ним сложнее. В общем, он заложник. Мы должны были поменять его на своего заложника, но попали в засаду. Чудом ушли.
— А толстый?
— Это наш пленный. Его ребята делали засаду. Будем его кошмарить, — сказал Вадим.
— А потом?
— Потом видно будет.
— Он меня видел, он машину видел, он все видел, — сказал Фикрет.
— Придумаем что-нибудь, — сказал Панин. — От него зависит. Ладно, разберемся. Как дела, брат?
— Спасибо. Как ты, где сейчас? — Фикрет впервые улыбнулся и взял Вадима за плечо. — Хорошо, что приехал. Говорили, у тебя неприятности.
— Какие неприятности?
— Э, не бери в голову. Говорили, убили тебя в Таджикистане.
— Нет, — сказал Вадим. — Убили, но не меня. И в Таджикистане тоже был не я. Но ребята рассказывали, там было очень даже приятно. Даже, можно сказать, победили там наши.
— Что там ваши делали, можешь сказать?
— То же самое, что здесь.
— Это как? — удивился Фикрет. — Здесь мы армян спасали от наших. Потом ты на вертолете наших вывозил из Лачина, спасал от армян. В Таджикистане ваши кого спасали? Русских?
— Нет. Таджиков спасали от таджиков.
— Все с ума сошли, — Фикрет покачал головой. — Где живешь? В Москве?
— В Питере.
— Зачем? В Москве лучше. Я в Москву часто летаю. Там хорошо. Красиво город сделали. Почти как Баку. Пусть твои спят, поехали ко мне. Минара будет рада.
— Кстати, как она? Как дети, как родители? — спросил Вадим.
Они присели на ступеньку перед железной дверью бункера, и Фикрет достал сигареты. Это был «Кэмел» без фильтра. А также без акцизной марки и предупреждений Минздрава. Контрабанда в чистом виде. А что еще мог курить браконьер?
Вадим уже отвык от хорошего табака, и сейчас у него с первой затяжки закружилась голова. «Как бы сигареты не оказались с начинкой», подумал он, выслушивая семейные новости. Родители живы-здоровы, Минара сидит с детьми, их уже четверо. Гуля (вторая жена, татарка) вышла замуж за турка, уехала в Измир. Мила (третья жена, хохлушка) тоже хорошо устроилась, сейчас работает на телефонной станции, кстати, оставь свой номер, будем звонить хотя бы в праздники.
— Это очень кстати, — сказал Вадим. — Связь нам нужна.
— Хочешь позвонить?
— Хочу. Но еще не знаю, куда.
— Десять минут можешь подождать? Я домой заеду, потом сюда. Олды? (Ладно?)
— Баш уста. (Есть).
Вернувшись в бункер, Панин увидел, что водитель лежит на койке, аккуратно привязанный к ней по рукам и ногам. Махсум продолжал храпеть из-под солдатского одеяла. А Сергеич за столом обгладывал последний плавничок, и гора чешуи и костей перед ним указывала, что это был плавничок огромного леща.
— Ничего, что я тут похозяйничал? — виновато спросил Сергеич. — Просто не удержался.
— Сейчас организуем связь, — сказал Панин, подсаживаясь. — Давай пока обсудим ситуацию.
— А чего ее обсуждать? Ситуация под контролем, но жить можно, — сказал Сергеич. — С нашей стороны потерь нет. У противника двое убитых, да еще две машины, даже три. Имеем одного пленного. Заложника не потеряли. Это плюсы. Теперь минусы. Непонятно, как жить дальше.