— Когда-нибудь поправится. Обязательно поправится.
— Почему так говоришь? — спросил худой.
— Потому что Волга впадает в Каспийское море.
Входная дверь распахнулась, и ветер зашевелил бахрому вокруг входа, зазвенел висячими стекляшками светильников. На пороге стояли два милиционера. Вадим знал, что теперь их называют полицией, но это были почти те же самые милиционеры, с которыми он когда-то обходил места погромов и убийств. Не в меру упитанные и не так давно брившиеся в последний раз. В глазах их застыл мучительный вопрос — ну почему они должны шататься по ночам, когда все их естество тянется к мягкой подушке?
Один из них поздоровался и вошел в чайхану, второй остался на пороге, со скучающим видом разглядывая настенный календарь турецких авиалиний.
Милиционер купил пачку сигарет, распечатал ее и тут же закурил. Сергеич поморщился и отпил воды.
Второй милиционер отвлекся от календаря и что-то спросил у чайханщика. Чайханщик отрицательно покачал головой.
Милиционеры вышли, прикрыв за собой дверь. За углом хлопнули дверцы машины, затарахтел разношенный мотор.
— Опять кого-то ищут, — сказал толстяк. — Какие-то приезжие бандиты кого-то застрелили. Не здесь, там, в Баку. Криминогенный обстановка совсем плохой стал. Там, в Баку.
— А у вас? Как у вас с этим делом? — спросил Вадим.
— Э, у нас совсем другой город. У нас свой закон. Все друг-друг знаем. Даже на блядки нельзя ходить, все раньше тебя знают, куда пошел.
Панин заметил, что пальцы толстяка густо украшены татуировками, и понял, откуда тот так сносно владеет русским.
— Как-то странно они ищут, — сказал Сергеич. — Я уже собрался документы показывать.
— Зачем документы, — сказал толстяк. — По человеку видно.
— Видно, да, — сказал худой прожигатель жизни. — Видно, какой документ ты им показывать будешь. Фамилия «макаров», да.
Все сдержанно посмеялись, и толстяк хлопнул худого по подставленной ладони.
— Спасибо за компанию, — сказал Вадим, вставая, — но все-таки надо товарища найти. Если он сюда зайдет, скажите, что мы ждем его дома.
— Знаем твой товарищ, да, — сказал худой. — Фамилия «калашников».
Развитие темы вызвало более бурный смех аудитории. Начинало сказываться специфическое воздействие анаши, и смех становился неудержимым.
Они вышли на улицу, и ветер принялся хлопать полами их плащей. Уворачиваясь от ветра, Вадим сказал:
— Не догоним мы его. Скорее всего, он уже далеко. Тормознул машину и уехал.
— Ну и хрен с ним. Одной проблемой меньше.
— Неохота возвращаться, — сказал Вадим. — Давай прогуляемся. Тут недалеко.
Ковальский огляделся. Он явно не одобрял эту затею.
— Не волнуйся, — сказал Вадим. — Сумгаитцы никогда не сдадут нас бакинцам. В крайнем случае, сами зарежут. Но ни один сумгаитский милиционер не станет рисковать жизнью и пытаться задержать опасных вооруженных преступников по просьбе бакинского начальства.
Подняв воротники, они шагали по темным аллеям, и Вадим рассказывал Сергеичу о вечном противостоянии двух городов. Возраст Баку превышал полторы тысячи лет, а Сумгаит появился на карте всего-то лет пятьдесят назад, но противостояние это было вечным. Хотя бы потому, что в сумгаитцы попали жители прибрежных браконьерских поселков, а поселки эти были известны еще древним арабам как места добычи икры, когда еще и Баку-то не было. И Фикрет, между прочим, из такого же поселка, и все его предки добывали осетра, и всегда это было браконьерством.
Он немного преувеличивал, отчасти под влиянием выпитого, отчасти чтобы заинтриговать слушателя. Сергеичу были бы неинтересны законопослушные предки.
Они вошли в темный двор. Вадим остановился, разглядывая окна на третьем этаже.
— Все, пошли обратно, — сказал он наконец.
— Ты здесь жил?
— Мог бы жить. Если б женился. Но не успел.
— Ты собирался жениться на азербайджанке?
— У нее мать русская.
— Хочешь зайти к ней?
— Она здесь больше не живет.
— Морем пахнет, — сказал Сергеич.
— Здесь близко. Хочешь, сходим?
— Холодно.
— А у меня с собой есть, — сказал Вадим и похлопал по карманам плаща. — Согреемся.
Ковальский только руками развел. Они дворами выбрались на набережную, постояли за углом, пропуская одинокую машину, и перебежали через освещенную улицу. Перемахнув через кусты, они спустились по песчаному склону между сосен, перебрались через какие-то трубы, промочили ноги, напугали бродячих собак и в конце концов устроились на пляжной скамейке недалеко от воды. Странно, но здесь не было ветра. Наверно, его гасили волны.