— Шмальнуть другое дело, — сказал Седой. — Это мы с удовольствием.
— Ахмед в Курганскую область не поедет, — не удержался Зубов. — Если Ваня Ахмеда завалит, брат Ахмеда завалит любого русского. Мы для них все одинаковые, как и они для нас.
— Ваня Ахмеда не завалит, — сказал Камыш. — Заваливать у нас другие ребята заряжены. Иностранные специалисты.
— Афганцы, что ли? Слышали, — сказал Седой, отставив стаканчик. Лицо его покрылось красными пятнами. — Был у меня друг-афганец. Сколько мы с ним на пару натворили, это не за чаем рассказывать.
Повар подошел к Камышу и что-то прошептал на ухо. Камыш встал и ушел куда-то, а Седого вдруг развезло, словно от водки, и он ударился в бессвязные воспоминания, где перемешались афганские кишлаки, абаканские притоны и расстрелянные тюменские кооператоры.
Когда Камыш вернулся, Седой уже молчал, тупо уставившись в одну точку, и не отвечал на вопросы.
— Что это с ним? — спросил Камыш. — Где он мог так напиться? И запаха никакого.
— Вот и попил чайку человек, — сказал Зубов.
— Беда с вами, ветеранами, — сказал Камыш. — Хотел его в город послать, а он спекся.
— Давай я поеду, — сказал Зубов. — А он за меня на кухне останется. Незаменимых нет.
Камыш словно не расслышал этого предложения и продолжал трясти Седого за плечо. Но тот упорно смотрел в окно, облизывая губы, и не отвечал.
— Незаменимых нет, говоришь? Ну ладно, — наконец, решил Камыш. — Поедешь ты, что же делать. Заберешь человека в одной конторе, доставишь в другую контору. Отвечаешь за него на все сто. Ему полагается, вообще-то два телохранителя, но ты и один справишься, я чувствую. Под камуфляж надень гражданку. На всякий случай. Если что, моментом скинул шкуру, и совсем другой человек. Это я так, советую как старой гвардии.
Они поднялись в каптерку, Камыш выдал ему магазин к «кипарису» и отсчитал двадцать патронов.
— Почему только один магазин? — спросил Зубов.
— И одного много, — сказал Камыш. — Не доводи до стрельбы, понял? Ты не стрелять едешь, а охранять. Понял? И вообще… Будь поосторожнее.
— В каком смысле? — Зубов заметил, что Камыш как-то замялся перед последней фразой.
— Ни в каком. Ну, в общем, помалкивай с ним. Сын у него в Москве. Еще никто ничего не знает, но ты знай, чтобы лишнего не ляпнуть. Кажется, пацан попал в неприятную историю, но я тебе ничего не говорил.
— А что за история? Ты уж давай договаривай, раз начал.
— Да я сам по испорченному телефону слышал… Пацан-то пропал, вот какая история. Напросился на командировку в Питер. Вот когда всех-то подняли по тревоге. Поехал с командой, дали ему адресок, чтобы информацию снял с барыги какого-то. Машину дали, спецсредства, оружие, все как положено. А он пропал вместе с напарником. Не вышел в точку сбора, трубку отключил. Может, залетел. Может, у барыги охрана своя была. Всякое бывает, работа такая, а пацан и в деле-то не бывал. Но может быть и совсем херовый вариант. Может быть, пацан решил свинтить из конторы. Говорят, гнилой он. Выделывается много. В конторе таких не любят, и на дело не брали никогда. А в этот раз людей не хватало, его и вписали. И вот на первой же командировке он нам отчубучил. А это уже всех заденет. Слышал что-нибудь на эту тему? Ночью в курилке всякое можно услышать, а?
— Нет, не слышал, — сказал Зубов, старательно изображая полное равнодушие.
— Ну, тогда дуй вперед. Водила в курсе. На веселом автобусе поедешь.
20. Исторические изыскания дилетантов
У Рены было много недостатков, как и у любой другой женщины. Достаточно много, чтобы не жениться на ней. Самый страшный из них сейчас изводил полковника Клейна. Рена была болезненно чистоплотна. Оказавшись в комнатке, где им предстояло ожидать своей участи, она тут же принялась ее обустраивать. Эльдарчик был уложен на кушетке и укрыт дубленкой. Себе и Клейну Рена устроила постель на полу, расстелив пару шуб и покрыв их ковром. Под голову пошли свернутые махровые полотенца, а накрылись они махровыми же халатами. Всем этим турецким добром комнатка была набита под завязку. Коробки и клетчатые сумки с шубами, халатами, полотенцами и спортивными костюмами пришлось раздвигать и ставить в пять- шесть слоев, чтобы освободить место для сна. Переставляя коробки, Клейн добрался до окна, и оно оказалось без решетки.