— Он умер, — коротко сказал Лезгин, и Махсум бросил в его сторону недовольный взгляд.
Остальные друзья Махсума тоже отреагировали на эту реплику. Али и Вели на секунду оторвались от нард. Курд застыл с картами, занесенными над носом Хохла. Хохол перестал жмуриться и посмотрел на Махсума. И только Талыш продолжал невозмутимо грызть семечки.
— Да я знаю, что умер, — сказал Панин, продолжая переписывать книжку в «Журнал дежурства по убежищу». — Что делать, все мы смертны. Давай, звони, пока хоть этот жив.
Он еще раз перечитал расшифрованные записки покойного хозяина аппаратуры. Самая первая запись: «Меня зовут Абдулгафар. Отец — М. Наби из Кандагара, род занятий — санитар, образование — студент университета». Автор, видимо, выдавал себя за афганца. Но остальные записи явно не могли быть сделаны студентом-санитаром.
«Отчет по заданию 766. Сигнал появился, когда самолет развернулся и пошел к базе в 13.44 и пропал в 13.55, ровно через три минуты после того, как в 13.52 летчик доложил, что начал снижаться. В 14.10 с азимута 120 перехватил еще один такой же сигнал, однако он ни с чем не связан. Через четыре минуты после посадки самолета сигнал все еще находился в эфире».
«Задание А-654. Наблюдение за линией связи, работающей с азимута 205 и 200. Запись излучения с 3 до 6 утра по местному времени».
«Записывать как можно большее количество сходных сигналов ракетных комплексов, определить взаимосвязь между ними при стрельбе и последовательность смены режимов работы».
«Странных все-таки санитаров готовят в кандагарском университете, — думал Панин, вглядываясь в округлый почерк. — Вместо латыни овладевают английским военным жаргоном. Вместо анализов мочи и кала — анализ эфира. Особое пристрастие к работе локаторов. Нет, я бы не пошел к такому на перевязку. Сам бы его перевязал. Колючей проволокой».
Эти записи были сделаны наспех, потому-то Панин и смог их прочесть, затратив всего несколько часов. Остальные строчки были зашифрованы тщательнее, но он знал, что и они не смутят высоколобых «биномов» из Научно-технического Управления.
На какое-то мгновение Вадим Панин представил за собой ту огромную и могучую систему, частью которой он когда-то был…
Но только на мгновение. Сейчас за его спиной не было системы. Не было начальника, который мог бы представить его к поощрению за ценную находку. Не было «биномов», которые могли бы с этой находкой поработать. Не было «вымпеловцев», которые могли бы без шума и пыли разобраться с коллегами «санитара Абдулгафара». Он был один, и перед ним лежала никому не нужная рабочая книжка вражеского поста радиотехнической разведки.
В книжку были вклеены вырезки из подробной топографической карты с английскими надписями. Вадиму были знакомы эти края. В свое время капитан Панин облетел почти все площадки ЗакВО,[19] и сейчас он мог довольно высоко оценить географические познания противника. На карте были карандашные пометки: даты, время прохождения отрезка, время стоянки. Судя по ним, машина довольно быстро доехала от Батуми до Тбилиси, потом надолго застряла в районе Лагодехи. Сбились с курса, усмехнулся Вадим. Если бы им надо было в Махачкалу, следовало брать севернее, на Владикавказ, по Военно-Грузинской дороге. Но Абдулгафара манили горные тропы. На следующих страницах Вадим нашел вклейки районов Дагестана. Интересно, как они перебрались через горы. От Лагодехи нет дорог в Дагестан. Вертолетом?
Agwaly, Botlych, Mechelta, Dylym… Так-так. Агвали стоит на дороге, соединяющей Дагестан и Чечню. Причем это — последний крупный поселок. Дальше в горы ведут только тропы до перевала Ягодак. Можно сказать, что Агвали — ворота в Россию. Мехельта? Это перевал 2806, а за ним Чечня, Дарго, а значит, Хаттаб. А посредине — Ботлих. Узловая точка. Интересно, наши пограничники видели эту гуманитарную «ниву»? Поинтересовались ее начинкой?
Санитар Абдулгафар кружил вокруг чеченской границы, вылавливая в эфире русскую речь, а его «нива» своим неуклюжим «багажником» фиксировала наши рабочие частоты и систему управления. Последняя запись была сделана в Гудермесе. Опять заблудились, отметил Вадим. Махачкала осталась на востоке, а «Нива» свернула на запад. Это ее и погубило.
Одна из прелестей работы в Системе заключалась в доступе к закрытой информации. Невольно начинаешь ощущать собственное превосходство, когда знаешь больше простых смертных. И знаешь не со слов уважаемых журналистов, а из документов. Вот еще один такой документ. Теперь он точно знал, что по территории его страны снуют любопытные гуманитарные санитары с длинными ушами-локаторами. Сколько этих «санитаров», и сколько народу прикрывает их? Целая армия. Еще никогда прежде Вадим Панин так остро не чувствовал себя меньшинством. Ведь сейчас он один противостоял этой армии.