— Звони, звони, десять минут прошли, — сказал Панин.
25. Уроки старого Чингиза
Облачившись в резиновый фартук и бахилы, Зубов ходил со шлангом между столами и мощной струей смывал кровь с кафеля. Так приказал Чингиз.
Это было не совсем справедливо, но остальные участники стычки не могли смыть следы своей несдержанности. Они лежали на столах. Двое в операционной, двое в морге. Оба убитых пали от пуль товарищей — вот что значит неправильный выбор позиции. Раненые были нашпигованы пульками из ПСМ, плюс в боку у одного — дыра невиданного здесь калибра 11,43.
Хорошая была стычка, думал Зубов. Видел бы Ромка…
Он направил струю на стенку, но вода не помогала, и он вооружился тряпкой, чтобы оттереть полосы крови. Из-за стеклянной двери доносился разговор. Пока говорили трое, трудно было разобрать слова. Ясно было только то, что белобрысый и Азимов перестали спорить и оправдывались в чем-то перед старым Чингизом. Но когда зазвонил телефон, и старик взял трубку, те двое примолкли, и голос звучал ясно, отчетливо. Зубов положил шланг на пол, чтобы шум воды не мешал ему, и, прислушиваясь, медленно водил тряпкой по стене.
«Махсум, сынок, зачем так говоришь? Кого хочешь спроси про старого Чингиза, и все тебе скажут — старый Чингиз за свои семьдесят лет никого не обманул. Ты Мишу Ленкоранского знаешь? А Аслана Нефтяника знаешь? Они мне как дети. Ай молодец, правильно говоришь. У них свой закон, у нас свой закон. Скажи, какой такой прокурор тебе нужен, будет у тебя прокурор, на белом мерседесе с красными лентами привезу тебе прокурора. Хорошо, Махсум, хорошо, сынок. Давай посмотрим сначала. Я тебе верю, ты мне веришь, но проверить все равно надо. На этот номер позвони вечером. Нет, в десять рано, в двенадцать, в час позвони. Эти люди, у которых прокурор, сюда придут. Прокурор с тобой говорить будет, потом другой человек с тобой говорить будет. Их чемоданы у тебя, да? Он с тобой про чемоданы говорить будет. Может быть, тебе другой прокурор нужен, может быть, им другие чемоданы нужны. Время такое, сынок, все перепуталось. Прокуроров воруют каждый день, как туфли в общем вагоне, честное слово. Да, про чемоданы я просто молчу. Никому верить нельзя, такое время. Олды, договорились».
Прокурор? Прокурора меняют на какие-то чемоданы? Клейн говорил, что прокурора должны были поменять на чеченца. Похоже, размен получается многоступенчатым. Но пусть это сделают без меня, решил Зубов, а моя задача — выдернуть Графа.
Он услышал скрип двери и принялся неистово тереть тряпкой стену. Наклонившись за шлангом, он оглянулся и увидел, что по мраморным ступеням спускается белобрысый. За ним высились двое улыбающихся даунов в синих халатах и резиновых перчатках.
— Хорош тебе марафет наводить, — сказал белобрысый, брезгливо перешагивая через лужицы. — Не за это тебе деньги платят. Иди, забери железо, сейчас поедем на базу. Так, начинайте упаковывать, чего ждете?
Зубов попытался развязать тесемки фартука, но они намокли и не поддавались. Белобрысый подошел к нему, щелкнул ножом и разрезал тесемки.
— Хороший ножик, — заметил Зубов, стряхивая бахилы.
— Ножик что надо, — мрачно сказал белобрысый и с трудом втянул длинное лезвие обратно в рукоять. — Засадить бы его кое-кому промеж лопаток. У тебя сумка есть? Да откуда у тебя сумка… Иди в кладовую к Чингизу, прямо по коридору, выберешь там что-нибудь подходящее.
— Для чего подходящее?
— Для стволов, бля, подходящее! — рявкнул белобрысый. — Сам людей перебил, сам их стволы таскай!
В кладовой на стеллажах было разложено какое-то тряпье. Зубов не сразу понял, что это одежда невостребованных покойников. Бросились в глаза голубые джинсы в бурых пятнах крови. К джинсам были прикручены проводом лакированные туфли с квадратным носом и черная заскорузлая сорочка, и желтела картонная бирка с какими-то цифрами.
Вся одежда на стеллажах была связана в комплекты. Где проволокой, где бечевкой увязывались костюмы, рубашки, брюки… И в беспорядочном ворохе одежды желтели картонные бирки.
Сумки валялись грудой на полу. Челночные баулы, рюкзаки, спортивные «колбасы». Бирок на них не было.
Он нашел подходящую сумку не так быстро, как можно было ожидать. Потому что в углу кладовой рядом с тумбочкой и раковиной обнаружился стол с телефоном. Зубов набрал аварийный номер и попросил кого-нибудь, кто знает Гасанова. Гасанова знали все. И куда он ушел, тоже знали. В адрес выезжал наряд, но никого не обнаружил. Зубов назвал другой адрес. «Ахундовская дача? Шутки шутим, да?» Он не успел ничего объяснить и бросил трубку, потому что за стеллажами раздались шаркающие шаги.