Он положил перед собой рацию. Оттуда донесся шелест эфира, и голос Азимова произнес:
— Я первый. Всем постам. Ждем, мальчики, ждем. Десять минут ждем.
— Он тебе заливал про сына? — спросил Камыш.
— Достал просто.
— Да он всех тут достал. А пацан его подставил. У тебя есть дети?
— Не знаю.
— Значит, нету. И это правильно, Рома. Какие, на хрен, дети? Всю жизнь на них корячишься, а они тебя потом так подставляют. Если пацан свинтил, Азимову кранты. И даже ты его не спасешь.
— Так его за пацана хотели замочить? — спросил Зубов.
— За пацана тоже.
— Так значит, ты знал, что я с ним под расстрел попадаю?
— Но ты же не попал, — спокойно сказал Камыш. — Все от человека зависит, Рома…
Изредка по шоссе проносились машины, обдавая их волной тугого горячего воздуха, и поднятый капот скрипел, раскачиваясь.
Справа простиралась степь. Зеленели полосы травы, чередуясь с пятнами выжженной черной земли. Мартовское солнце пригревало по-летнему, и ветер приносил запах разогретой степи, и силуэты далеких синих гор дрожали в теплом мареве. «Да нет, — понял Зубов, — это марево не от тепла, а оттого что из земли испаряется какая-то химическая дрянь. Вот ведь нашли местечко».
Слева за дорогой высились над забором колонны и резервуары, поблескивали переплетения труб на эстакадах, и где-то по территории завода, урча и завывая, катался туда-сюда невидимый тепловоз, и лязгала сцепка вагонов.
Отсюда хорошо было видно дорогу вдоль заводского забора, по которой должна была проехать белая «нива» с грузом. Стрелков на другом берегу канала Зубов не мог разглядеть, но половинка бетонного кольца, под которой залег Щуплый, все время лезла ему в глаза.
«Кажется, все здесь, и Граф остался без охраны там, на даче», рассчитывал Зубов. «Двое на огневых позициях. Четверо в досмотровой группе. Восемь остались в автобусе, будут следы заметать. Засада как засада. Откуда только здесь взялись таджики? Да ладно, мне-то какая разница. Вот если бы сорваться отсюда незаметно. Почему обязательно незаметно? Было бы патронов побольше. Перебить стрелков, вывести из строя транспорт. Обратную дорогу я знаю. Ну и кто ж меня туда пустит, на дачу? А я еще раз позвоню в угрозыск, может, объединимся. Там же бандитское логово, осиное гнездо. Еще неизвестно, что у них в том сарайчике, куда трупы складывают. Может, там такое найдется… Ну да, а как потом от ментов отделаться? Как доказать, что я хороший мальчик? Без документов, с оружием, и вообще иностранец. Расстрельное дело».
Зашипела рация.
— Внимание всем постам. Я первый. Они едут. Повторяю, они едут. Пятый, зайди ко мне в автобус, поговорить надо.
Камыш выругался.
— Он так и будет открытым текстом эфир засорять? — сказал Зубов. — И почему это мы стали «постами»?
— Потому что он баран, — сказал Камыш. — Последний раз с ним работаю. Последний раз.
Камыш ушел, оставив ключи в замке. Зубов смотрел ему вслед. Со спины Камыш еще больше напоминал ему прапорщика Федотова. Вот он остановился на обочине, пропуская летящий грузовик, вот перебежал шоссе и вразвалочку спустился с насыпи. Его голова то показывалась, то исчезала за кучами земли и бетонных обломков.
Это был тот самый момент. Другого не будет. Зубов опустил капот и пересел на водительское место. В конце концов, у него под рукой две винтовки. Они тоже могут пригодиться, чтобы проникнуть на дачу.
Дорогу до шашлычной он запомнил. От шашлычной сорок два километра — по этому счетчику. Датчик бензина не работает. Градусник тоже. Двигатель глохнет на холостых. Доедет ли старушка до дачи? У них рации. Свяжутся со своими, перехватят. Шансов — ноль. Точнее — ноль целых, хрен десятых. Но выбирать не приходится.
Он повернул ключ. Двигатель зачихал, зачирикал, закашлял, но так и не завелся с первой попытки. Придется подождать с минуту, чтобы не посадить аккумулятор.
Снова зашипела рация.
— Я первый. Проверка готовности. Нури?
— Готов.
— Закир?
— Всегда готов.
— Рамазан?
Зубов поднял рацию и нажал кнопку:
— Готов.
— Насратулла?
— Э, готов, да…
Такая манера переговоров раздражала Степана Зубова, как раздражало любое проявление глупости начальства. Может быть, это и не глупость, а просто неумение работать в эфире. Но сейчас он должен был не ругать Азимова, а благодарить. Потому что когда перекличка закончилась, Зубов имел полные сведения о составе и расположении сил противника.