— «Пазик» похоронный, — сказал Вадим. — Здесь кладбище недалеко. Он может здесь стоять по своим делам. Может быть, заправляется левым бензином.
— Хохол его держит. На всякий случай. Пока другой мишень не появился. Надо народ держать в полной боевой готовности.
— Надо, — согласился Вадим Панин. — Только рано еще. Могут устать, перегореть. Или нервы не выдержат.
— У Хохла нету нервов, — сказал Махсум. — Пойдем в карты сыграем.
— Я не играю.
— В дурака. В простого дурака. На маленький интерес.
— Иди, поиграй со своими, — сказал Панин. — Я здесь похожу, покурю. Подумаю.
— Не обижай меня, — нахмурился Махсум. — Если ты отказываешься со мной играть, значит, не доверяешь. Значит, я козел, да?
— Разве я отказался играть? — сказал Панин, пытаясь понять, зачем чеченец затевает ссору. — Я сказал, иди поиграй, я пока покурю.
— Но ты будешь играть, конкретно?
— Отчего же не сыграть. Можно и сыграть. Только не на деньги. Мне еще до дому добираться.
— Денег мы вам дадим, — ухмыльнулся Махсум. — Много дадим. Так я тебя жду.
Целый час Панин ходил вдоль канала, зачарованно глядя на сплетение зеленых и бурых струй. Солнце садилось за далекие горы, заливая небо остывающим розовым светом, и вытянутые перья облаков отсвечивали снизу золотом.
Наконец, полог тента в грузовике приоткрылся, и Махсум нетерпеливо махнул ему. И тут засвиристел телефон. Раз, два, три. Едут.
Он подбежал к грузовику.
— Ну давай садись, быстро прокатаем картишки, — сказал Махсум, потирая руки. — А то скоро друзья приедут.
— Уже едут, — сказал Вадим. — Все по местам.
— Не надо командовать, — сказал Махсум недовольно, продолжая тасовать колоду. — Ладно, потом сыграем.
Еще не стемнело, но над заводским забором, под которым стоял Панин, уже загорелись прожектора. Красные огоньки светились на макушках колонн, гирлянды лампочек протянулись зигзагами, обозначая лестницы и переходы.
На другом берегу канала сгустилась темнота. И только на трубопроводах горела нестройная цепочка ламп, их тусклый желтый свет лучился, пересекая струйки пара, бьющие кое-где из труб.
В темноте замелькали фонарики.
— Идут, — сказал Махсум. — Давай, действуй, я прикрою.
«Сергеич меня прикроет, а не ты», подумал Вадим. Он подошел к эстакаде и поморгал фонариком. В ответ на другом берегу тоже моргнули, и он пошел через канал. Под ногами скрипели доски, предусмотрительно уложенные группой Ковальского сегодня утром. Внизу шумела и плескала вода.
— Митя, ты? — услышал он голос Азимова.
— Я. Где наш человек?
— С нами. Не бойся, можешь его пощупать.
Он спрыгнул на землю. Его окружили, и сразу несколько фонариков ослепили его.
— Где наш человек?
— Не торопись, Митя, — сказал Азимов. — У нас так не принято. Давай поговорим, давно не виделись.
Казалось, он не переодевался после их встречи в аэропорту. Белая сорочка, галстук, шляпа.
— Чего это ты весь в черном? — насмешливо спросил он, оглядывая Вадима. — У тебя кто-то умер? А что у тебя в кулаке?
— Вот, полюбуйтесь, — Панин разжал ладонь.
— Это что? Патрон? Ну и что? Обычный патрон.
— Это не обычный патрон, — веско произнес Вадим. — Это бронебойный. Таким патроном можно из трубы дуршлаг сделать.
— Что ты несешь? Из какой трубы?
— А вот из этой, под которой вы стоите. А там хлор. Одна очередь, и вы умрете в страшных мучениях. Так что давайте как-то обойдемся без резких движений. Покажите мне нашего человека, а то у моего пулеметчика уже палец сводит.
Он поднял руку над головой.
— Что за детский сад, Митя, — раздраженно сказал Азимов и выключил свой фонарик, и все остальные фонари погасли тоже.
— Подсветка не нужна. — Вадим продолжал держать руку над головой. — Так даже лучше. У нас отличный ночной прицел. Прокурор здесь?
— Давайте сюда прокурора, — скомандовал Азимов. — Я думал, имею дело с серьезными людьми, а оказались какие-то просто бандиты, беспредельщики. Смотри, мы все безоружные, мы к тебе с уважением, а ты нас под пулеметом держишь. Ну что ты руку поднял, опусти уже.
— Если я опущу, вам же хуже будет, — сказал Панин, глядя на изможденного человека, которого подводили к нему из темноты. — Ярослав Ильич, как вы себя чувствуете? Все нормально, сейчас мы вас заберем отсюда.
— Хорошо, хорошо, у меня все хорошо, — устало зачастил заложник.
— Минуточку, молодой человек! — сказал Азимов. — Вы нас проверили, теперь мы вас проверим. Откуда я знаю, что вы привезли то, что нам надо?