В 18.20, после изнуряющего тридцатикилометрового «бегства» к границе, отряд Кондора нагнала группа Скорпиона.
– Дзень добже, пан коммандер!
Сержант Дворжецки склонился над носилками Кондора:
– Как пан себе почувает?
– В общем – говняно, сержант, а так – нормально...
– И то ты так и мовев команды, як падишах из сносок (с носилок)?!
Сержант был крайне взволнован! Это его качество было широко известно – взволнованный Скорпион начинал говорить по-польски или с очень грубым акцентом.
– Пока не совсем плохо получалось, Скорп...
– То так... Цо на дальнемше?
– Ничего не меняется! Если ты это имел в виду...
– То так! Я так мышлив – маметь гору на замешчь пораненного командира! Я зшибся?
– Ты ошибся, майор, – эта операция моя!
– Сержант, пше праше!
– Нет! Майор! Я сказал... – выдохнул в лицо своему бывшему инструктору Андрей. – Или забыл уже?! «Бывших» офицеров не бывает, Франтишек! Ни у нас, ни у вас... Согласен?!
– Так буде, пан капитан! – улыбнулся польщенный Скорпион. – Цо дале робим, пан коммандер?
– Выскакивать надо!
Эта фраза, да и весь предыдущий диалог, сопровождалась непрерывным грохотом автоматов и разрывами мин.
– То здраво! Алеж як то зробить – як пшымають до земли як залежным прессом, Анжей (Это хорошо! Только как это сделать – когда жмут к земле, как железным прессом, Андрей).
«Тебя признали, Ляксеич, – пронеслась в мозгу молния. – Ты уже Анжей...»
– Как Питон?
– А цо ему зробится?
– Питон – Кондору! – рявкнул в микрофон Андрей.
– Принимаю!
– Обстановка?
– Работаю... Очень вязко... Мне бы еще кого, «глазастого»...
– Принято...
Кондор взглянул в самую глубину глаз Скорпиона:
– Всем, кто меня слышит! – Кондор перешел на английский. – Слушай приказ! Я Кондор! Командиром операции назначаю Скорпиона! Движение по заданному маршруту согласно боевому расписанию! Каждый боец берет под свою личную опеку одного гражданского!.. Парни! До точки эвакуации семь-восемь километров и меньше получаса времени – ждать нас не будут... Жизни этих «пиджаков» зависят теперь только от вас... Кондор остается на прикрытии отхода отряда. Вопросы?
– Питон остается!.. Я с тобой, братишка!!!
– Гот с месье капралом остается!
– Мартин! Отставить!
– Нет! Тебя, Кондор, кому-то еще выволакивать нужно!!! Я остаюсь!
– Мы будем отходить к точке встречи все вместе, капрал! – гаркнул Скорпион.
– Нет, сержант, не выйдет, и ты это знаешь! В командование операцией ты вступаешь только после исполнения приказа действующего командира, а значит – моего приказа! Устав не забыл еще, надеюсь? – Эта улыбка Кондора могла бы послужить истинным эталоном для любого голливудского актера, пытающегося сыграть роль «народного мстителя». – Уводи людей, Франтишек. До «точки» не так-то уж и далеко, да и время есть, хоть и в обрез... А мы тут втроем в «войну» с «макаками» поиграем...
– Дурень, Матка Боска! Дурень!!!
– Давай, майор, действуй!..
20.20
...– Ы-ы-х-х!!! Ы-ы-х-х! – вырывались натужные вздохи из горла Гота.
Мартин уже бежал по пыльной саванне, не пригибаясь и не обращая внимания на жужжавшие в непосредственной близости пули и осколки мин. Он, словно запряженный в упряжку мерин-тяжеловес, тянул свою поклажу к спасительному вертолету. Эти носилки Андрей не забудет, наверное, никогда!.. Они с Питоном отстреливали свои цели, сдерживая погоню, до последнего момента, а потом в наушниках прозвучало такое долгожданное: «Воздух вызывает Кондора! Вижу вас! Сажусь!»... «Воздух» видел отряд, который вел Скорпион... До этих же троих было не меньше полутора километров, которые еще предстояло преодолеть...
– Вью-у, вью-у, вью-у-у, – визжали пули вокруг.
– И-йю-у-у-у, – пели мины, выпущенные из миномета «революционеров».
И взрывались с какой-то неотвратимостью:
– Б-б-ба-ах-х! Б-б-ба-ах-х!..
– Ы-ы-х-х! Ы-ы-х-хы!
Гот бежал так, как не бегал ни один чемпион мира по бегу, волоча за собой носилки, на которых полусидевший Кондор раз за разом стрелял в сторону преследователей.
– Давай, Мартин! Давай!!! Вытягивай нас отсюда!!!
– Ы-х-х! Ы-ы-х-х!
– П-пук-х! – плевала смертоносными пулями винтовка Андрея. – П-пук-х...
Где-то рядом мелькнула тень, и Филин сообразил, что его собрат по оружию Питон не остался лежать где-то в этой желтой саванне, а тоже выбрался.
Они приближались к вертолетам, вокруг которых раз за разом росли фонтаны минных разрывов.
– Скорпион – Кондору! – проорал Андрей.
– Вижу вас, Кондор!
– Загрузиться успели?!
– Успели-успели, капрал!!! Давай, жми, уже немного осталось!
Теперь стрелять Андрею приходилось с паузой в две-три секунды – сильно поредевший, но не менее смертоносный отряд «революционеров» наседал с остервенением, понимая, что добыча вот-вот может упорхнуть на винтокрылых птицах.
– Улетайте, Скорпион! – Филин кожей чувствовал, что им не хватает самой малости, двух-трех минут, сорока-пятидесяти метров. – Поднимай «стрекозы».
– Ну, уж, нет, капрал!!! Теперь мы отсюда улетим все вместе!..
– Ы-ых!!! Ы-ых!!! – все громче стонал Гот, волочивший за собой носилки с Кондором.
И в этот момент Андрей увидел или почувствовал, – что такие близкие преследователи, будто натолкнувшись на невидимую стену, как-то дрогнули в нерешительности, а некоторые даже залегли в реденькие кустики...
Филин откинулся всем телом назад, на носилки, и взглянул через плечо. И увидел, что все, кто мог держать оружие в его отряде, стояли большим полукругом около двух бешено вращающих лопастями «Чинуков» и палили из всех стволов в сторону преследовавших... Далее стрелять ему уже не было никакого смысла – все те, кого он прикрывал все это время, теперь прикрывали его, Кондора...
Оставалась еще минута, тридцать секунд, пятнадцать... Волочившиеся по земле «ручки» носилок подхватили мощные руки Гранда, и Филин перестал ощущать своим телом все кочки и ямки африканской земли... Десять секунд, пять... В поле зрения вплыли бешено вращающиеся над головой лопасти вертолета, и в лицо ударил мощный поток воздуха...
– Принимай!!! – мощно выдохнул над головой Гот, и носилки оказались в чреве стальной машины.
– Всем на борт! – услышал Кондор в наушнике приказ Скорпиона. – Взлетаем, маэстро! Огонь из всех стволов! Огонь!!!
Грохот стоял такой, что у Андрея не какое-то мгновение заложило уши. Он огляделся и увидел лежавшую навзничь на железном полу вертолета рядом с его носилками Лану... Она была очень бледная, недвижимая и смотрела огромными глазами прямо в лицо Андрея.
– Что? – Филина уже осенила жуткая догадка, но он не хотел в это верить.
– Осколок, – проговорил Джамп и покачал в глубоком сожалении головой. – В спину, под левую лопатку...
И откуда только взялись силы у Кондора!.. Он приподнялся на локтях и переполз к девушке:
– Коша! Кошечка, моя! Ты чего?!
Он положил ее голову себе на грудь и гладил непослушные волосы:
– Котеночек! Ну, скажи что-то!
Никто не осмеливался придвинуться к этим двоим.
– Андрюша, – прошептала Лана. – Хорошо, что ты вернулся... А я, дура, боялась, что больше тебя не увижу... Боже, как больно!..
– Тише! Тише, Котенок! Тебя вылечат! Обещаю! Только потерпи немного. Потерпи, Ланочка!
– Холодно... – Она закрыла глаза.
– Не спи! Не спи, девочка моя! – Он хлестал ладонями по молочно-белым, обескровленным щекам. – Не спать!!!
Кошка снова открыла глаза:
– Я так люблю тебя, Андрюша... – Она еле шевелила губами. – Я так хотела родить от тебя...