Хрущев неверяще слушал и продолжал считать все это розыгрышем. Только когда вызвали конвой и его поволокли прочь, только тогда он заверещал — Я не хочу умирать, я хочу жить. Что за бред? Вы только скажите что вам нужно и я напишу, я готов признаться в чем угодно, я сдам всех своих сообщников, только оставьте мне жизнь!
Бойко ухмыльнулся — Те, кого ты включал в расстрельные списки, тоже хотели жить. Как и их репрессированные жены. — повернувшись к Сафонову, сказал — Товарищ генерал-майор, пойдемте, зафиксируем исполнение приговора.
Цанава прокашлялся — А как же бывший командующий Павлов?
— Отправим его в Москву, пусть его судьбу решают там.
Когда крики Хрущева в коридоре прекратились после звука удара, Пономаренко украдкой вытер пот — Я не пойму, а почему и нас этот Бойко не подвел под монастырь? Такими методами, я уверен, любой из нас бы признался во всех наших мнимых и действительных винах.
Цанава усмехнулся — Мы ему нужны, пока мы полезны, мы будем хоть и формально занимать свои посты. Ну а если кто-то взбрыкнет, то тут же из члена трибунала станет обвиняемым. Но каков же этот подонок Хрущев! — взяв в руки написанное собственноручно бывшим хозяином Украины творчество, Цанава довольно осклабился — Хозяин этого ему не простит. Так что все мы за раскрытие троцкиста такого уровня можем готовиться к награждению за бдительность.
Матвеев сплюнул — Нам бы дотянуть до этого награждения! Если Бойко прав, то вот-вот начнется война. А нам нужно как-то доложить в Москву о выявленных предателях.
Вошедший Бойко ухмыльнулся — Это вы правильно заметили! Сейчас вы это и сделаете. По аппарату ВЧ — Бойко поднял трубку и протянул ее Матвееву — По моему приказу связь восстановлена, говорите, приемная товарища Сталина на проводе.
Взяв трубку, Матвеев подумал и передал ее Пономаренко — Так будет правильно!
Тот не колеблясь взял трубку и услышав голос помощника Сталина, напряженно отчеканил — Первый секретарь КП Белоруссии у аппарата. Товарищ Поскребышев, соедините с товарищем Сталиным!
Через несколько секунд раздался голос вождя — Пантелеймон Кондратович, наконец-то связь восстановилась. Что вами предпринято на сегодняшний момент, докладывайте.
Кратко отчитавшись о состоянии дел в республике, Пономаренко добавил — Тут такое дело, маршал Кулик оказался предателем, а прибывший Хрущев — тайным троцкистом. Тут они такое написали, на три расстрела хватит. В связи с предвоенной обстановкой и созданием Западного фронта военный трибунал из наркомов НКВД и НКГБ республики и меня как председателя приговорил обоих к расстрелу. Приговор только что приведен в исполнение. Признания и постановление вышлем первым же самолетом, так же отправим арестованного Павлова, перечень его преступлений, из-за которых округ сознательно подготавливался к разгрому наступающих немцев, приложен. Товарищ Сталин, просьба у нас — нам катастрофически не хватает паровозов и подвижного состава. Даже теплушки для нас благо. Эвакуация тормозится из-за нехватки транспорта. Составы идут один за другим с минимальными промежутками, но боюсь мы даже детей не успеем вывезти.
Сталин помолчал — Пантелеймон Кондратович, ви у страны не одни! Во всех приграничных округах проводится массовая эвакуация. Нам только из одного трехмиллионного Ленинграда предстоит вывезти только до двенадцатилетнего возраста почти полмиллиона детей. За раскрытие предателей выражаю вам свою благодарность. Тут товарищ Берия возмущается фактом отсутствия согласований с ним и товарищем Меркуловым со стороны товарищей Цанавы и Матвеева. Они сейчас где?
— Рядом со мной сидят, мы только что закончили очередное совещание.
— Передайте им, что бы связались со своими руководителями! До свидания, жду от вас отчетов по подготовке к обороне.
Положив трубку, Сталин покачал головой. В голову вдруг пришла интересная мысль и Сталин хмыкнул — он мысленно перебрал в уме тех, кому не доверял и от кого бы с удовольствием избавился — Кого бы следующим отправить в этот Минск, из которого уже не возвращаются?
Канарис был связан с заговорщиками, которые планировали свержение гитлеровского режима накануне вторжения в Чехословакию. Среди наиболее активных заговорщиков были подполковник абвера Ганс Остер и и майор абвера Гельмут Гроскурт, разработавшие тайный план свержения Гитлера и нацистского режима в том случае, если Германия начнёт войну с Чехословакией из-за Судетской области при участии других офицеров и генералов Вермахта, не желавших втягивания Германии в военные авантюры Гитлера. Участники заговора планировали физическое устранение Гитлера и свержение нацистского режима военной силой, после чего предполагалось восстановить монархию во главе с принцем Вильгельмом Прусским, внуком отречённого императора Вильгельма II. Заговорщики также посвятили в свой план министра иностранных дел Эрнста фон Вайцзеккера и дипломатов Теодора Кордта и Эриха Кордта. Теодор Кордт имел налаженные контакты с англичанами, от которых зависел успех заговора, поскольку требовалось чтобы Англия заняла жёсткую позицию в отношении планов Гитлера по захвату Судетской области. Однако Невилл Чемберлен, опасаясь возможности новой большой войны, предпочёл политику умиротворения Гитлера, что в итоге привело к заключению Мюнхенского договора и передаче Германии стратегического района Чехословакии. Это уничтожило все шансы на успех заговора, поскольку дипломатический успех Гитлера привёл к небывалому росту его популярности внутри Германии.