Меркулов стушевался — Они обязательно понесут заслуженное наказание!
Сталин пожал плечами — Почему я должен вникать в ваши обязанности, товарищ Меркулов? — повернувшись к бледному и напряженному Берии, Сталин ткнул в него трубкой — Тебя это тоже касается, Лаврентий! Всех, кто вместо выявления действительных врагов народа, пытал ради признаний, не имея никаких фактов предательства, немедленно отправить на фронт в первых рядах. Пусть лучше с гранатой в руке под немецким танком они погибнут за Родину.
Вторым в списке был комбриг Александр Горбатов, которого арестовывали дважды. В первый раз — в тридцать седьмом году за то, что выступил против ареста своего начальника, комдива Петра Григорьева. В марте 1938 года его освободили, но уже в октябре того же года вновь взяли под стражу по обвинению в связях с «врагами народа». Комбриг пережил множество допросов с пристрастием. Горбатова приговорили к 15 годам лишения свободы и направили в исправительно-трудовой лагерь на Колыму, где он переболел цингой. В марте этого года, благодаря вмешательству все того же Тимошенко дело Горбатова пересмотрели, и его выпустили на свободу.
Сталин стукнул по столу — Товарищ Меркулов, последний раз предупреждаю, что если вы не наведете порядок в вашем ведомстве, то придется вас заменить. Свободны!
Повернувшись к Берии, показал тому кулак — Ведь это твоя вина, Лаврентий, ты передал Меркулову такое наследство! По хорошему, с тебя спрашивать надо. Я для чего тебя поставил на НКВД? Чтобы ты почистил Авгиевы конюшни, которые достались от Ежова. — остыв, добавил — Что у тебя по этому непонятно откуда взявшемуся подполковнику Бойко и его людях, о которых Павлов без слез и истерики говорить не может?
— В армии нет такого подполковника, как и нет такого в НКВД и НКГБ, да и обмундирование и вооружение этих людей по описанию Павлова невозможно идентифицировать! Ни в одной армии мира такого попросту нет. Этот Бойко по словам Павлова явно прослужил не один десяток лет, причем имеет явно выраженный опыт оперативной работы в органах госбезопасности! Это явно не советские военнослужащие, но при этом Бойко не тушуется перед вышестоящих по званию. Павлова он допрашивал с каким-то презрением и ненавистью. Предлагаю направить в Минск для прояснения ситуации заместителя начальника Первого управления НКГБ товарища Судоплатова.
Сталин кивнул — Это тот, кто с товарищем Эйтингоном руководил операцией «Утка»?
— Так точно! В конце декабря тридцать восьмого года Судоплатов был отстранён от работы и исключён первичной парторганизацией отдела из ВКП(б) за «связь с врагами народа» Пассовым и Шпигельгласом, расстрелянными в сороковом. Только мое личное вмешательство помогло в январе тридцать девятого года отменить это решение.
Сталин невольно подумал — «Если Судоплатов выживет после этой командировки, его нужно будет наградить». Пока все, кого он направил в Минск, плохо кончали. — Отправляй! Оформи ему удостоверение моего личного порученца и приказ, который даст ему неограниченные права отдавать приказы любому в республике, независимо от занимаемой должности и представь их мне на подпись. «Авось с такими бумагами он сможет выжить в этом ставшем опасным Минске!» — подумал вождь и вздохнул — Иди, пусть заходят наши вояки.
Когда представители наркомата обороны заняли свои места, Сталин, поздоровавшись, встал и принялся ходить вдоль стены, поглядывая в окна — Сидите, сидите! По данным госбезопасности в Двадцать девятом корпусе зреет измена. При нападении немцев литовцы, из которых сформирован корпус, или сдадутся врагу, или попросту дезертируют. Сами понимаете, чем это грозит — немцы смогут без боев забрать Литву, и перейдя границу с Белоруссией, ударить в тыл укрепрайона на старой границе. По отчету товарища Пономаренко на старую границу спешно возвращают орудия и пулеметы, сформированные стрелковые полки из числа мобилизованных и уже отслуживших ранее советских граждан занимают оборону в дотах и дзотах, со стороны Литвы роют противотанковые рвы и траншеи в три линии.
Однако мы не должны допустить потери вооружения и техники корпуса. Немедленно готовьте приказ о отправке корпуса из Вильнюса, оставив тяжелое вооружение, якобы для учений под Смоленск, где его раздербанить на полки и разоружить. Там же, в Смоленске из числа мобилизованных начать формирование нового корпуса, вооружив его изъятым вооружением. Литовцев раскидать по формирующимся под Москвой строительным батальонам. Не хотят служить своей новой Родине, пусть роют землю, рытьем окопов и противотанковых рвов не должны заниматься женщины. Все командование корпуса включая ротных командиров арестовать и провести следствие. Невиновных отправить на земляные работы, а виновных под трибунал. И так нехватка железнодорожных составов, так еще придется этих предателей катать. А теперь я жду ваши предложения по военным частям, которые придется отправить в Вильнюс на замену ненадежному корпусу.