Есть еще силы? – спросила Рейнис. Не словами, а тем, что заменяло им с Мераксес слова.
Драконица «ответила», что силы есть, и тогда они рухнули с небес прямо на большие корабли железнорожденных. Ночь была безлунной, но обе они – и Рейнис, и Мераксес, - видели довольно хорошо. Прошлись над стоящими на якоре кораблями раз, другой, третий и сразу же атаковали тех, кто ночевал у костров. Берег здесь был плоский и от стоянок до леса было далеко. За пять минут не добежать, так что пока ее драконица не выдохлась, они прошлись несколько раз над берегом, а потом Мераксес схватила когтями обезумевшую от страха лошадь, и они скрылись в лесу на северной стороне Соленого Копья. Рейнис углядела подходящий для дневки распадок в совершенно безлюдном глухолесье. Мераксес бросив лошадь на землю, улеглась неподалеку и позволила Рейнис спуститься с седла и снять с креплений пару переметных сум.
Все! Отдыхай! – Она оттащила кожаные непромокаемые мешки метров на двадцать от драконицы в узкую щель между несколькими огромными валунами. Там как раз хватило места для небольшого костра, на который пошел весь валежник, натащенный сюда ветрами, и, вытащив из одного из мешков коврик из толстой дубленой кожи, два шерстяных одеяла и меховой плащ, устроила себе постель. Валуны закрывали ее от ветра, а костер позволил согреться. Под недвусмысленные звуки драконьей трапезы Рейнис повесила над огнем котелок, наполнила его водой из бурдюка и, когда вода закипела, бросила туда несколько кусочков засохшего меда, которыми повезло разжиться в Речных Землях и засыпала немного сухой травяной смеси. Пока «чай» заваривался похрустела галетами и погрызла вяленую оленину. Ну, это только так говорится, «погрызла», «похрустела». На самом деле съела штук десять толстых пшеничных галет, - опять-таки спасибо речникам, поскольку на Севере вместо галет «хрустят» черными сухарями, - и довольно приличный кусок мяса. Вот после этого, запив ужин-завтрак «чаем», она завернулась в меховой плащ и уснула, зная, что Мераксес не даст ее в обиду. Не оставит одну и не пропустит приближение людей, и, наевшись «жареной» конины, тоже задремлет поблизости. Но у драконов сон чуткий, хотя и у Рейнис механизм сна отрегулирован под постоянную бдительность. Такой ее сделали те генетики, что собирали конструктор под кодовым названием «Вамп-Резидент».
Впрочем, никто ее чуткий сон не потревожил. Место было глухое, тихое, но при том не мертвое. Днем Мераксес поймала кабана. Не матерого, а подсвинка, но тоже мясо, и она своим мясом поделилась со всадницей. Позволила отрезать подходящего размера кусок и даже зажарила его специально для напарницы. Еще пару недель назад это было бы невозможно, прежде всего, потому что драконица не умела тогда делиться. Ее добыча – это ее добыча, но позже она поняла сам принцип добровольного отказа от части добычи в пользу человека, у которого может не быть сейчас другой еды. На самом деле, здесь было так много сложных смыслов, что, вообще, удивительно, как абсолютный хищник, вроде дракона, «превзошел» все эти абстракции. Но так и случилось. Мераксес уловила принцип и продолжала развивать его и уточнять. И вот результат. Сегодня она позволила Рейнис первой отрезать себе кусок кабанятины.
Другой существенной проблемой была способность регулировать силу выдыхаемого пламени. Чтобы не сжечь мясо, а, скажем, всего лишь его запечь, надо правильно понимать градации силы и безукоризненно исполнять фокус глубокой прожарки. Мераксес поняла и научилась. И сегодня впервые зажарила мясо, не как придется, а ровно так, как надо.
- Спасибо, милая! – похвалила Рейнис своего дракона. – Ты замечательный друг!
Ответом ей была мысленная усмешка. Драконья усмешка, если что.
***
В течение, следующих пяти дней, они мотались по юго-западным ленам и пытались сбить темп наступления железнорожденных. Расстояния здесь на Севере были огромными, и о том, чтобы атаковать исключительно ночью речь больше не шла. Плюнув, на секретность, Рейнис прошлась огненной косой вверх по течению Горячки, где сжигала лодки захватчиков, их бивуаки и их самих. Пару раз за ту, первую ночь и последовавший за ним день они с Мераксес попадали под обстрел. Среди железнорожденных почти не было трусов, зато попадалось немало безумцев, гордившихся тем, что они берсерки. Опытные воины они пытались вступить в бой при малейшей возможности, но с драконом особо не повоюешь. Особенно, ночью. Однако днем, на свету, даже обосравшись от страха при виде огнедышащего чудовища, они находили в себе силы выстрелить в дракона из лука или бросить копье вслед выходящей из пикирования Мераксес. Копьем, впрочем, не попали ни разу, но вот пара-другая стрел «вжикнули» в опасной близости от лица Рейнис, одна попала ей в наплечник и еще две отскочили от брони самой драконицы. Вроде бы, были попадания и в крылья, - все-таки они были попросту огромны, - но боги миловали, и никакого урона эти стрелы не нанесли. Риск, конечно, но риск, оправданный обстоятельствами. Все-таки не зря в ее прежнем Мире говорили, что на войне, как на войне. Похоже, это начинала понимать и дракониха. Сначала пугалась стрел, в особенности тех, что летели ей навстречу, но потом, изучив предмет, так сказать, на практике, и, по-видимому, взвесив все риски, которые смогла осознать, Мераксес перестала «дергаться», но стала гораздо осторожнее.