Кажется, вон у той стены лежат жертвы монстра.
А вон та груда досок и кирпичей — это Эд и Руслан.
У Макса неприятно сжалось сердце: только бы оба не сильно пострадали. В то, что они могли не пострадать, не поверил бы и наивный младенец. Отчасти успокаивало лишь то, что вокруг них хлопотали медики, оставив одного коллегу с жертвами монстра.
— Не мешайтесь. В сторону! — отодвинул их с Викой врач, и «спецы» послушно посторонились.
Макс покосился в сторону Ежова. Глаза уже начали привыкать к полумраку, и казалось, что московский проверяющий водил фонариком туда-сюда с живым интересом и без видимого сожаления. Ещё бы: не его коллеги, не его приятели, не его потерпевшие.
Кошкин встряхнулся и велел себе успокоиться. Понятно, что сейчас его мозг ищет виноватого, но здесь Викин брат совершенно не при чём. Это Макс так реагирует на чужака в стрессовой ситуации: вполне адекватно, но не очень этично. В общем, фу таким быть.
Хватит избегать того, что действительно важно: как там парни?
— Эй, вы, подойдите сюда! — окликнул один из врачей. — Будете таскать носилки.
Максу и Бьёрну вручили одного из парней и погнали наверх, к машине. Следом тащили носилки позвавший «спеца» медик и Ежов.
Как выяснилось, пострадавших обвал не задел, так что новых травм у них не прибавилось. И, насколько понял Макс, восстановление после «тардус мортем» — вопрос времени, хорошего питания и здорового сна. Тому парню, что ударился головой, придётся пройти обследование, а остальные скоро будут в порядке.
Эду и Руслану пришлось хуже: бывший стажёр, судя по всему, сломал ребро, заработал сотрясение и, кажется, повредил ногу. Руслан получил травму головы, множественные ушибы и, возможно, перелом руки.
Пока не пришедших в сознание потерпевших упаковывали по машинам, Бьёрн умчался обратно в подвал. Видимо, за напарником.
Макс на входе разминулся с носилками, на которых лежал Руслан, и поспешил вниз, перескакивая через ступеньки.
Эд уже пришёл в себя и всё пытался сесть, а то и встать и идти самостоятельно. Невнятно бормотал, что с ним всё в порядке, но медики пригрозили его усыпить.
Тащить Эда пришлось вчетвером. Он виновато вздыхал и ёрзал, но легче от этого не становился.
Когда из подвала забрали всех пострадавших, Егор предложил отвезти Вику и Макса в больницу. Старший уже вызвал местного участкового и временно доверил ему охранять место происшествия. Ежов извлёк откуда-то блокнот и что-то строчил в нём, то и дело поглядывая на окружающих. На нервы это действовало ужасно.
Макс сбегал за сумкой и безнадёжно испорченным пиджаком, и вскоре «форд» выехал на Коммунистическую, оттуда проулком на проспект и покатил в сторону второй городской больницы.
Чёрный «крузак» Ежова неспешно, но неотрывно следовал за «фордом». Егор мрачно поглядывал на «преследователя» в зеркало заднего вида.
Вика всю дорогу молчала, глядя в окно, и Макс так и не решился спросить, что, с её точки зрения, обо всём случившимся думает её брат. Так и добрались до больницы в непривычной тишине.
Александр Ежов, зловеще поблёскивая очками, выловил их в больничном коридоре, пока Вика беседовала с врачом.
— У меня к вам несколько вопросов, господа, — он посмотрел сначала на Егора, потом на Максима. — Итак, почему в здании оказались гражданские без соответствующих документов?
Что-то в манере общения Ежова неуловимо напоминало Максу Григория Викторовича, заменявшего Иваныча пару лет назад. И, надо сказать, ассоциация была не самая приятная.
— Гражданские помогали разобраться с «тардус мортем», — хмуро отчитался старший группы. — Времени дожидаться другие группы и оформлять документы не было, поскольку жизни людей были под угрозой.
— И теперь у вас снова пострадавший «спец», а ведь всего две недели прошло с инцидента с Зеркальщиком! И — что ещё печальнее — раненый гражданский. Он ведь может иск на город подать на круглую сумму. И наверняка выиграет дело.
— Он не станет, — вмешался Максим.
Холодный пристальный взгляд главы московской комиссии переместился на Кошкина.
— «Не станет» потому, что он ваш личный знакомый? Кумовство разводите в стенах спецотдела?
Максиму стало неловко и неприятно. Он-то знал, что никто ничего такого тут не разводит: ни он сам лично, ни Егор, ни Антон Иваныч. Но как доказать это москвичу? И стоит ли? Понятно, что работа Ежова — искать нарушения, и наверняка он навидался этих самых нарушений за годы работы преизрядно. Но то, что этому типу часто встречались злодеи, не значит, что их городской отдел сплошь состоит из злостных коррупционеров и некомпетентных разгильдяев! А взгляд Ежова, кажется, выражает именно это.