Я заказала еду и, в ожидании, принялась играть в телефон. Готовила цифровым людям хот-доги и гамбургеры, периодически ругаясь, когда не успевала вовремя подать им блюдо. Прямо посреди важного заказа мне позвонила мама. Я поджала губы от досады, но все же приняла звонок.
– Ада! Представляешь! – с ходу завопила мама. – У нас тут такое!
– Что опять?
– Иду я с работы, никого не трогаю. Ты ведь знаешь, я через парк хожу домой. И вот голову поднимаю, а там на дереве – о ужас!
Тут я напряглась, вспоминая свою поездку в Новград и обнаруженного повешенного.
– Там на дереве висят они!
– Кто?
– Кто-кто? Те, кто жизни сами себя лишают!
– Что?!
– Я позвонила в полицию. Они приехали, меня опросили, да домой отпустили. Представляешь, какие дела в Беляке творятся?! Целых три повешенных на одном дереве! Где это видано, Ада?
– Три повешенных? На одном дереве? Как-то странно.
– А я о чем!
– А чего ты с работы так рано идешь?
– На обед. Так что, узнаешь по своим каналам, сами они тогось или помогли им?
– А тебе зачем? – поинтересовалась я.
– Дык, если убили их, я через этот парк ходить перестану и Гошу гулять отпускать не буду. Вдруг в Беляке убийца завелся? Ты давай, Ада, карты открой и скажи мне! Не хотелось бы мне помереть от рук упыря бездушного и Гошу загубить.
– Ладно, мам. Как расклад сделаю, напишу.
– Напиши, Адочка, уж напиши! Страха-то какого я натерпелась! Я последний раз тело мертвое видела, когда в меде нас в морг водили.
Мама сбросила звонок. Я же замерла, бездумно глядя в стену. Чувствую я, неладное что-то с этими повешенными. Надо бы и про новградского повешенного узнать. Уж суицидников развелось! Сначала Образцовка с утопленниками, потом повешенный у Новграда. А ведь еще и погибшие в аварии! И если утопленники и погибшие в аварии – дело рук неизвестного колдуна, то повешенные в Беляке и наложившие на себя руку в Москве – пока неизвестно что.
Дверь спальни открылась, на пороге появился Ник. Я с тоской взглянула на него.
– Что такое? – поинтересовался он.
– Мама звонила. В Беляке три повешенных на одном дереве!
– Видать, после Москвы отправят нас в твой город.
– С чего ты взял?
– Три повешенных на одном дереве это точно неспроста. Кому такое разгребать как не нашему отделу? Ведьмой не надо быть, чтобы понять, что нас ждет.
Я скривилась. Нам бы еще с московскими разобраться! Чую я огромные проблемы! Если это колдун, то он разошелся не по-детски. Как он мог в абсолютно разных местах устраивать подобный ужас в примерно одно и то же время?
– Я доставку заказала, Ник. Поедим и направимся в управление. Будем глядеть на суицидников…
– Ты сама, и добровольно заказала доставку еды? – поразился напарник, присаживаясь рядом со мной на диван. – А где же твоя любимая фраза: «Я не хочу есть»?
– Очень смешно! – фыркнула я. – Жаль, картишки в машине в сумке лежат. Я бы сейчас быстренько через них вызнала и про трупы в Москве, и про трупы в Беляке. Надо купить еще пару колод Уэйта. Одна будет всегда у тебя дома лежать, вторая у меня дома. А та, которая уже есть, будет кататься в машине.
Как только мы поели доставленную еду, в дверь постучали. Объевшаяся, я сидела на табуретке и, подперев рукой подбородок, лениво катала несъеденную горошинку из салата по тарелке. А Ник пошел открывать.
– Братец! – услышала я, как только Ник впустил гостью. – Как я давно тебя не видела! Возмужал, оброс!
– Я всю ночь не спал, ехал в Москву! Не успел побриться, уж извини.
– Надо тебе щетину отрастить. Она твою смазливость делает не такой видной. А лучше бороду!
– Ну и зачем?
– А чтоб я тебя за твои милые щечки не затискала! Ну, где там твоя девушка? Папа мне про нее все уши прожужжал!
– Она моя коллега.