– Ада! – позвал меня Ник.
Я очнулась от дум, которые довели меня до небольшой нервозности. И сказала:
– Ты меня не напрягаешь. Так что не беспокойся. Если бы ты меня напрягал, ты бы сразу это понял.
– Правда? И как бы я это понял?
– Поверь, молчать я бы точно не стала.
– Почему?
– Что «почему»?
– Почему я не вызываю у тебя напряжение?
– Мне бы знать ответ на этот вопрос... – протянула я. – А что? Так интересно?
– Конечно.
– Не замечала раньше в тебе любопытства.
– А вот ты в моей жизни появилась, и любопытство пробудилось! Раньше то что у меня было? Обыденность.
– А сейчас не обыденность?
– Колдовство только для тебя тут обыденность.
Я фыркнула. А затем открыла бардачок и достала оттуда косметичку. Надо бы в порядок себя привести. Достаточно того, что мои коллеги меня сегодня утром увидели без косметики, лохматую и в помятой дорожной одежде. Сейчас хочу появиться при параде! Тем более, что сейчас там племянница Василия Петровича работает. И выглядела утром она очень опрятно. Не хотелось бы на ее фоне быть замухрышкой. Поэтому и тени коричневые на глаза нанесла, и стрелки сделала, и тушь погуще нанесла, и брови подчеркнула карандашом. Не забыла и про небольшой контуринг.
– Ник!
– Что?
– Какая помада лучше – персиковая или светло-розовая?
Мы как раз стояли на светофоре и я, открыв колпачки, демонстрировала Нику цвета помад. Он растерянно посмотрел сначала на один флакон, потом на другой.
– А какая из них персиковая? – уточнил он.
Да уж... Не дождешься от него совета! Я быстро мазнула по губам персиковым и повернулась к нему лицом. Он посмотрел на мои губы и неуверенно произнес:
– Вот эта отличная помада.
Я стерла ее. Нанесла светло-розовую и на очередном светофоре попросила его оценить теперь этот оттенок. Лицо Ника стало совсем несчастным.
– Эта помада тоже тебе идет.
– Так какая лучше?
– Обе хороши.
– Я же обеими не накрашу.
Вздохнула. Ладно, что с него взять? Но решать что-то надо. Поэтому позвонила Мусе. Она посоветовала персиковый цвет.
– Слушай, а ты что, дома? – поинтересовалась я, как услышала в трубке мурчание Марка.
– Дома.
– А работа?
– Уволилась я.
– Правда?!
– Расклад твой сбылся. Я поначалу терпела, потом даже гадкую мымру Рома припугнул, но я решила, что все! Не нужно мне это кафе дурацкое! Надоело мне с подносом бегать!
– А что там я тебе нагадала, не напомнишь? Я ведь не запоминаю...
– Если кратко – администратор кафе выносила мне мозг.
– И куда же ты устроишься сейчас?
– Знать не знаю. Может, на Таро посмотришь, какая профессия мне лучше подходит?
– Ну хорошо... После работы посмотрю. Мне еще с тобой поговорить надо! – я нахмурила брови, говоря эту фразу.
Муся напряглась:
– А что такое?
– О чем ты там трепалась с Полиной?
– Да ни о чем таком!
Муся как-то слишком быстро это сказала. Я заподозрила неладное. И начала нервничать. Подруга быстро со мной распрощалась, сославшись на то, что Марка тошнит прямо на мою кровать. Соврала, как пить дать! Я прекрасно слышала его мурчание в трубке. То есть он сидел рядом с Мусей и чувствовал себя распрекрасно!
Недовольно глядя на экран, я пыталась предположить, о чем Муся могла болтать с Полей. Вряд ли она бы выдала мои секреты. Но почему тогда так нервничала?
В управлении Василий Павлович выдал нам дело о массовом самоубийстве. Фотки прилагались. Я, кривясь, рассмотрела их. И почитать рапорт не поленилась. Прямо посреди белого дня в фонтане утопились две девушки и три парня!
– Свидетелей не было? – скорее декламировала, чем спросила я.
– Не было.
– Очень странно. В какое это было время?
– В обед. Так что это правда странно. Тем более, фонтан находился на людной улице.
– Ну, если это наш колдун, то не удивительно. Он мог использовать обычный отвод глаз. Делается он просто, да сил забирает много. Кстати, Василий Павлович, вам известно о массовом повешении в Беляке?