– Буду общаться только с утопленными в фонтане! Если остальные будут донимать, принесу сюда полынь и пожгу!
Духи сразу как-то сникли. Я пригляделась к ним повнимательнее, стараясь не передёргиваться от ужаса. Ник как раз вытащил из дела фотографии и сунул мне в руки. Я вгляделась в полупрозрачные лица, выискивая покойников. И сразу же нашла.
– Ну? Будем рассказывать, почему утопились?
Мертвяки молчали. То ли не знали, то ли просто неразговорчивые попались.
– Что, не хотим тому, кто вас помереть надоумил, отомстить? – не поверила я.
Один померший паренек шевельнулся. Я обрадовалась. Есть контакт!
– Расскажите, как вы умерли. Что видели, что чувствовали перед смертью?
«Я просто хотел умереть, ведь больше не было смысла жить», – раздалось у меня в голове.
Неприятные мурашки проползли по спине. Я встала поближе к Нику. Тут так холодно! Еще и мертвяки нагоняют мертвецкого мороза.
– Замерзла, девонька? – всплеснул руками Михалыч и укоризненно взглянул на Ника: – Ну что ты девочку морозишь? Знал ведь, куда тащишь ее, а она в тоненькой одеже!
– Ада, прости. Я и впрямь не подумал.
– Да замолчите! – выругалась я. – Я из-за вас не слышу мертвяков!
«Все было как обычно», – добавила мертвая девушка лет шестнадцати. – «Я шла с подработки. Мне позвонила подруга. Я разговаривала с ней по телефону. А потом, когда увидела фонтан, поняла, что мне надо срочно утопиться!»
Значит, никаких зацепок. Кто бы сомневался? Надо осмотреть место у фонтана. Наверняка я там найду заколдованный обсидиан. Если его не убрал оттуда колдун! Но если в Беляке нашли трёх повешенных, он, наверное, сейчас там, а не здесь?
«Я всегда любила жизнь», – начала говорить еще одна девушка, постарше и покрасивее. Ее звали Роза. – «А когда шла у фонтанчика, вдруг почувствовала, как мне все это надоело. Поняла, что если я умру, мне будет легче».
– Осознали себя после смерти когда?
«Я пришла в себя в морге».
«Я тоже», – согласились с красавицей остальные.
А я вновь тяжко вздохнула. Ну что за ерунда выходит! В остальных смертях пропали души, а здесь все на месте, но ничего не помнят.
Ко мне подплыл мужчина. Полноватый, с длинной мужской стрижкой. Он с надеждой посмотрел на меня полупрозрачными жуткими глазами.
«Помоги мне, ведьма. Я знаю, что не хотел умирать. У меня двое детей-близняшек. Я не мог их бросить, ведь я вдовец и один у них!»
Какой кошмар! Дети остались без матери и отца!
– Я помогу, чем смогу! – твердо кивнула я. – Колдун будет наказан! Я все сделаю для этого.
Надеюсь, Высшие Силы не посчитают их смерть самоубийством, ведь их заставили. Самоубийцы долго не могут уйти на тот свет. Или вообще не могут и превращаются в безумных духов.
После морга мы с Ником поехали на площадь с фонтаном, где и умерли пять человек. Фонтан был окружен лентой, а люди ходили мимо него и даже не обращали на него внимание. Надеюсь, что обсидиан на месте! Что в первом, что во втором камне связи с колдуном не было, потому что он, видимо, ее обрывал, чтобы его не выследили. Но может в этот раз убивец расслабился и неосознанно дал на себя наводку?
Я подошла к фонтану. Закрыла глаза, пытаясь отстраниться от детских воплей неподалеку, от запаха шаурмичной, что была в шести метрах от меня. Хотела настроиться на энергию этой местности. Ник стоял как обычно позади меня.
– Поищи обсидиан, – сказала я ему.
И, судя по звуку шагов, он ушел. А я погружалась все больше и больше в некое подобие транса. Я пыталась глядеть не на внешний вид этой площади, а на ее «внутренний мир». Она хранила в себе много событий. И хороших, и плохих. Слишком много информации на таком маленьком клочке земли! Но я должна справиться! Я ведь видела умерших, чувствовала их присутствие, а значит и их энергию. Надо выловить ее во всем потоке информации и настроиться именно на эту линию. Все информационные линии бесцветны и неуловимы. Но мы, ведьмы, если настраиваемся определенным образом, чувствуем их. Это не обоняние, не осязание, не вкус, не зрение и не слух. Это то самое «шестое» чувство, которое невозможно описать.