Мне было больно и смешно смотреть на то, как он мается в бездействии. Для него это непривычное состояние.
- Всё, - не выдержал Янек, - нельзя нам без дела сидеть. Я должен разобраться в том, что здесь происходит.
Моя сестрица так на него посмотрела, как будто огласила приговор: «Казнить, нельзя помиловать». Ленку можно понять – ей ли не знать, как разбирается Ян. Обычно его методы приносят положительный результат, но в данной ситуации они, мягко говоря, нерезультативны. А, если выражаться грубо, то они могут выйти нам боком и то только в том случае, если нам удастся выжить.
Ленка молчала минуты три и я с наслаждением наблюдал за борьбой чувств на её лице. Создавалось впечатление, что она не думает, а бежит марафон, причём бежит в кандалах и по пустыне.
«Что, сестричка, - мысленно позлорадствовал я, - легко быть капитаном? Может, пора уже смириться, что этот чепчик не по Сеньке?»
Шади, внезапно проникшийся сочувствием к моей сестре, протянул ей увесистый булыжник и тихо, чтобы не услышал Ян, посоветовал:
- Лен, не мучайся. На, возьми и огрей Янека по башке. Обещаю, что на несколько часов он отключится и перестанет представлять опасность для всего живого. А, если нам очень повезёт, так он вообще потеряет память и уже ни с кем никогда не станет разбираться.
У Янека хороший слух, можно сказать, почти музыкальный. Не знаю, на что рассчитывал наш штурман, нашёптывая Ленке на ухо свои сомнительные рекомендации.
- Не повезёт, - прорычал Янек, многозначительно разглядывая свой пудовый кулак, - потому что кто-то сейчас потеряет мозги.
Чёрт! Началось!
- Нельзя потерять то, чем не обладаешь, - философски заметил Эмиль. Янек благодарно ему кивнул и переключил своё внимание на меня – такого тихого и незаметного.
- Сашек, ты идёшь со мной, - заявил он безапелляционным тоном.
- Куда? – оторопел я.
- В разведку, Алекс, в разведку, - миролюбиво объяснил наш пилот, похлопывая меня по плечу и одновременно подталкивая к выходу.
- Никуда я не пойду! – от волнения голос мой зазвенел, словно разбившийся хрустальный графин.
Эх, зря Ленка не послушалась Эмиля, зря! Я искал глазами подходящий камень. Этот псих совсем озверел и ведь ничего ему не докажешь. Ему хочется перед Ленкой продемонстрировать свою удаль молодецкую, а отдуваться почему-то должен был я. Тоже мне герой выискался. Да таких героев надо ещё в младенчестве сажать на цепь.
- Какая разведка, Ян? – я шипел, как Змей Горыныч, разве что огонь не выплёвывал, - Они же нас даже в гипере нашли, а здесь и подавно моментом вычислят.
Янек не был бы Янеком, если бы он хоть раз позволил себе усомниться в собственной правоте. Он прав всегда, особенно тогда, когда не прав. Чужое мнение учитывается им только в том случае, если совпадает с его собственным.
- Сашек, откуда они узнают, что мы – это мы? Они же нас не видели, - хмыкнул пилот, - Может, мы просто местные зверюшки. Они «Гаруду» ищут, а мы для них просто мелочь – местная фауна.
Я готов быть кем угодно – фауной, флорой и даже микроорганизмом каким-нибудь, лишь бы меня оставили в покое и не тащили непонятно куда и зачем. Я ещё не успел написать завещание и отдать последние распоряжения своим родным и близким. В конце концов, я просто хочу ЖИТЬ!
Смеялись все, включая индифферентного Эмиля. Даже я позволил себе лёгкую дрожащую улыбку – на большее не решился.
- Ян, какие могут быть зверюшки в скафандрах? – позволил себе вмешаться в нашу высокоинтеллектуальную беседу Шади. – Думай, что говоришь.
- Дрессированные, - гаркнул Ян, - из цирка сбежали. Есть ещё вопросы? Ты, Алекс, не дрейфь, если что случится, я тебе устрою грандиозные похороны.
Чего я от него ждал: сочувствия, понимания, здравого смысла? Откуда у меня взялся этот детский наив? Никогда Ян не мог похвастаться наличием у себя этих качеств.
Понимая, что сопротивление бесполезно, я всё же решил, что без боя не сдамся. Упершись ногами в надёжную стену пещеры, чтобы меня не так-то просто было сдвинуть с места, я заявил с вызовом:
- Никуда я с тобой не пойду! Если хочешь, то можешь меня убить прямо здесь.
Янек, наше безжалостное чудовище, по-отечески похлопал меня по плечу и ласково, как маленькому ребёнку, сказал: