- Сашек, ну, что ты, в самом деле. Разве я могу тебя обидеть? Сам подумай: ведь ты же брат Хеленки. Не могу я её огорчать.
Я облегчённо вздохнул. Не знаю, как долго ещё будет работать эта волшебная формула: «брат Хеленки», но лучше лишний раз судьбу не искушать. Когда-нибудь Ян узнает, что моей сестрице я милее в коматозном, беспомощном состоянии, нежели живой и здоровый. Наши родственные чувства время от времени до того обостряются, что Ленка и сама бы меня удавила, если бы у неё сил хватило. Хорошо, что природа распорядилась разумно и сделала её гораздо слабее меня. Вот такие мы близкие родственники, одно слово – близнецы.
Но рано я радовался. Обхватив меня своими загребущими ручищами, Ян потащил моё, вяло сопротивляющееся, тело к выходу. Он твёрдо решил отправиться в разведку, а моё мнение по этому поводу его совершенно не волновало. Взывать к его совести было бессмысленно, потому что наш пилот искренне считал совесть – роскошью, которая ему не по карману.
- Эй, Ян, оставь капитана, - очнулся от своей вечной спячки Эмиль, - Ну, хочешь, я с тобой пойду?
Я готов был прослезиться от внезапно нахлынувшего чувства благодарности, но мою неуместную сентиментальность мигом погасил ответ пилота:
- Извини, Эмиль, но ты тормоз. А в этом деле надо быстро соображать и ещё быстрее бегать. Ничего личного.
В другой ситуации я, наверное, загордился бы, ведь Янек признал моё интеллектуальное и физическое превосходство над Эмилем и поставил вровень с собой, чего он никогда не делал. Жаль только, что радоваться этому уникальному событию мне оставалось недолго.
- Пауль, чтобы к нашему возвращению модуль был в полном порядке, - бросил Янек через плечо и осторожно опустил меня на землю.
«К нашему возвращению» - эх, мне бы хоть сотую долю его оптимизма!
***
Мы брели по берегу чужого океана, настороженно прислушиваясь к каждому шороху и затравленно озираясь по сторонам. Изумрудные волны подобострастно лизали подошвы наших ботинок и лениво уползали обратно в океан, переворачивая на ходу мелкие отполированные водой камешки. И, уже в который раз, мне показалось, что мы дома.
Нам и раньше приходилось садиться на незнакомые планеты – без этого в нашем деле никак не обойтись, но такое поразительное сходство с Землёй до этого момента встречать ещё не доводилось.
- Всё мне здесь нравится, - задумчиво произнёс Ян, - кроме одного…
- Чего, - поинтересовался я.
- Названия планеты. Кто бы мог подумать, что такую красоту откроет такой болван, как капитан Эжен ла Пьер, - Янек брезгливо поморщился, произнося имя своего заклятого врага. – Это несправедливо!
- Эжен ла Пьер так не думает, - возразил я.
- Эжен ла Пьер вообще думать не способен, - озлобился Янек, подходя к зарослям густого колючего кустарника, за которым начинался неведомый, а потому опасный, лес.
- Стой, - заорал я, забыв о том, что не стоит нам громкими криками привлекать к себе чужое внимание, - там могут быть хищники, а мы даже лучемёты не взяли.
- Там не могут быть хищники, они там НАВЕРНЯКА есть, - поправил меня пилот, но остановился.
- Ян, пойми, - воззвал я к его здравому смыслу, - мы даже не знаем, в каком направлении нам двигаться. Вполне возможно, эти пришельцы уже покинули планету. Давай вернёмся, а?
Янек задумался, но думал он недолго. Упрямо тряхнув головой, он решительно направился в тёмную гущу леса.
- Ну, тогда познакомимся с планетой. Надо же нам знать, куда нас занесло. Какой же ты нелюбопытный, Алекс!
- Нам твоего любопытства хватит на двоих, - ответил я недовольно, поворачивая назад к побережью.
- Эй, Алекс, куда ты? – засуетился Ян.
- Я в чащу не пойду, - заупрямился я и по моему тону Ян понял, что спорить со мной бесполезно. Поливая меня с ног до головы отборными польскими ругательствами, он угрюмо побрёл следом за мной.
Наверное, мы бы до скончания века бессмысленно бродили по мокрому песку, щедро усыпанному колючими ракушками, если бы не увидели ЭТО!
Участок берега напоминал ощетинившегося ежа. Множество столбов торчали из песка, словно иглы, некоторые оказались уже поваленными. А к столбам, мать моя, были привязаны человеческие скелеты, разной степени давности. Кое-какие уже давно рассыпались, но были и такие, на которых сохранилось и некое подобие одежды.