Думается мне, что в качестве Ленкиного мужа он видит только себя и никого больше. Но картину он нарисовал такую унылую, что мы все дружно вздохнули.
- Но срок… - начал, было, Пауль и тут же замолчал, раздавленный тяжёлым взглядом нашего ретивого пилота.
Меня всегда поражала та лёгкость, с которой Янек нарушал закон. Он запросто воровал на заводе необходимые детали для «Гаруды», постоянно ввязывался в кровопролитные драки и с завидным упорством, достойным лучшего применения, попадал во всевозможные противозаконные передряги. Правда, при этом совесть его всегда была чиста, как слеза младенца, потому что он давно уже придумал для себя веское оправдание: - «Не я эти законы писал, не мне их и исполнять». Ян не стал преступником, он им родился и даже удивительно, что до сих пор его ни разу не судили. Везучий он, не спорю!
- Ребята, давайте рискнём, а? – Первой сдалась Ленка. – Ну, чего нам здесь торчать и ждать суда? Никуда он от нас не денется. Погоняем напоследок, - она снова шмыгнула носом и опустила глаза, чтобы никто не заметил блеснувшие в них слёзы.
Непролитые слёзы своей возлюбленной подействовали на Янека, как призыв к действию. Подхватив Ленку, он легко усадил её себе на плечо, буркнув:
- Все свое ношу с собой… - и направился к выходу из терминала, который, признаться, всем нам изрядно осточертел. Сидели мы здесь уже несколько часов, предварительно подписав кучу бумажек о признании своей вины. А куда было деваться? Бойкий полисмен обещал нас куда-либо пристроить, ибо процедура прохождения биоконтроля дело канительное. Впрочем, как и предстоящий суд.
- Эй, Янек, - слегка растерялся я, – мы ведь ещё ничего не решили.
- Вы - нет, а я - да…
А Ленка, зараза такая, игриво помахала нам, остающимся, рукой.
Тут и Пауль подорвался, хлопнул слегка обалдевшего от такого поворота событий Эмиля:
- Не тормози, друже… Алекс, Шади, вы с нами?
Мы с Шади переглянулись, сорвались с мест и догнали широко шагающего Янека почти у «Гаруды».
- Как ты тут без нас, ласточка моя, – ласково погладил обшивку яхты Пауль, – не сильно соскучилась?
- Ага, тосковала, но ещё сильнее она затоскует, когда останется вдовой, - мрачно произнес Эмиль, торопливо активируя пароль входного шлюза. Сервомеханизмы, глухо чавкнув, открыли герметичный люк в нескольких метрах над поверхностью.
Янек, конечно же, не смог дождаться, когда опустится медлительный трап. Своими могучими ручищами он сгребал нас одного за другим и бесцеремонно закидывал в чрево «Гаруды», благо сила тяжести на Марсе была намного меньше земной. Приблизительно так же он скармливает корабельному коту Феликсу наши консервы и кошачий корм, наивно пытаясь утолить его вечный голод. Феликс НИКОГДА не бывает сыт, такова его сволочная природа. Его ненасытная утроба бездонна, как чёрная дыра. Имя котяре дала, конечно же, Ленка. Вроде бы когда-то, давным-давно люди пытались запустить в космос кота и звали его Феликсом. Но умная тварь каким-то образом прознала о коварных замыслах двуногих и смылась – дескать, не котовое это дело болтаться в невесомости, как дерьмо в проруби.
К тому времени, когда трап опустился, мы все, кроме Янека, были уже внутри. Он же поднялся по трапу с видом победителя. В кои веки все вышло по его.
Пауль, не медля ни мгновения, нырнул в трюм. Война войной, а его дело – механизмы и он должен был проверить, не повредили ли чего копы.
- А что, - словно очнувшись, вдруг напомнил Эмиль, - если мы подцепили в космосе какую-то заразу? Разве мы не опасны для общества?
Ответом ему был зловещий смех Янека и язвительный комментарий Ленки:
- Если мы что-то подхватили, то биоконтроль нас просто не пропустит и никуда мы не сможем улететь.
- Слушайте, дурни, - восхищённо зарычал Ян, - что вам умный человек говорит. Хеленка всё знает! Капитан, - почтительно обратился он ко мне, - командуй взлёт!
Это была наглая, ничем неприкрытая лесть, потому что Янек никогда не считал меня капитаном, да он никого бы, кроме себя, любимого, не признал бы достойным занимать это место. Но зато я являюсь братом Ленки и наш пилот иногда позволяет себе такую слабость – обращаться ко мне с должным почтением, чем вводит меня в кратковременный ступор.