Я тихонько злорадствовал – неподходящий момент выбрала моя сестрица для захвата власти. Вот пусть теперь сама разбирается, а я посмотрю на это безобразие со стороны. Чем бы ни закончилась эта чудовищная ситуация, я теперь ни за что не отвечаю. Я свободен!
Мои нехорошие мысли прервал рёв Яна:
- Шади, курс!
Испуганный штурман вздрогнул и, как прежде, уставился на меня с немым вопросом в глазах. Я демонстративно отвернулся, предоставляя Ленке самой решать этот вопрос. Хотела стать капитаном – получай, сестричка!
- Курс! – от громового голоса Янека Феликс подорвался, выгнулся дугой, ощетинившись, словно бешеный дикобраз и зашипел, органично вплетая своё шипение в рёв нашего пилота.
Сообразив, что помощи от меня она не дождётся и я скорее приму геройскую смерть от рук неизвестного противника, чем приду ей на помощь, Ленка горестно вздохнула и прошептала потерянно:
- Прыгай куда-нибудь, Шади, а куда, ты уж решай сам.
Наш штурман взял себя в руки и принялся прокладывать новый курс, отключившись на время от всех проблем. Зато Янек отключаться не думал. Окатив свою возлюбленную ледяным холодом голубых глаз, он не удержался и хмуро пробормотал:
- Шади, ты только головой думай, а не задницей, а то у нас энергии осталось с гулькин нос. Так что на много прыжков не рассчитывай. Экономнее надо быть, экономнее.
Но Шади его уже не слышал, с головой погрузившись в свою работу.
- Не мешай, я боюсь, - прошипел он задумчиво.
- Все бояться, - вмешался я в эту задушевную беседу. – Поэтому, давай, шевелись, иначе сейчас нас эти твари размажут по галактике, как масло по хлебу.
- Я не их боюсь, а Янека, - бесцветным голосом, ни к кому не обращаясь, признался штурман. – И, если я ошибусь, то я не смогу полюбоваться, как размажут вас, потому что он меня размажет раньше, тоненьким таким слоем.
А я смотрел на радужные пузыри, молчаливо висящие в темноте космоса, словно новогодние шары на ёлке и чувствовал, как в душе моей рождается ужас. Такие милые, пушистые звёзды вдруг стали враждебными и колючими, словно морские ежи.
- Есть идея! – в голосе Пауля прозвучало торжество. – А, давайте, мы к ним Янека отправим, как это мы обычно делаем. Они сами виноваты – нечего нас пугать. А пока Ян будет с ними разбираться, мы свалим.
Я всегда подозревал, что человеколюбие Пашки не имеет границ, просто он эту свою любовь к людям очень умело скрывает, настолько умело, что никто о ней даже не догадывается.
Янек слегка приподнялся в кресле, намереваясь объяснить механику его ошибку. Объяснял он, как правило, кулаками, иногда - ногами, гораздо реже – словами.
Кровопролития удалось избежать лишь благодаря нашему штурману, осадившего пилота привычным окриком:
- Ян, жми!
- Спасибо, Шади, - одними губами прошептал, чудом избежавший расправы, Пауль, - спасибо, друг, я этого не забуду.
- Я тоже, - мрачно пообещал Янек.
Их беззлобная перебранка больше меня не волновала. Я перебирал в уме все известные разумные расы, все известные типы звездолётов, пытаясь определить, кому из них могли бы принадлежать эти необычные корабли. Сознание сопротивлялось и не желало выдавать нужную информацию.
И вновь нас обступила ослепительная белизна гиперпространства, которая скрывала множество незнакомых миров. Я старался держаться достойно, но в глубине души позволил себе смалодушничать, мечтая о привычном и надёжном отстойнике биоконтроля на Марсе, где всё знакомо и понятно без дополнительных объяснений. Я так надеялся, что Шади отправит нас именно туда, но…
Когда незнакомые звездолёты исчезли, к Ленке вернулся её командный тон. Она подошла к штурману и спросила почти грозно:
- Штурман, мы ведь не к Солнечной системе летим, да? Ты же умнее, чем кажешься?
- Лен, успокойся, я не дурак, чтобы тащить неизвестно кого к себе домой. С этими типами надо сначала разобраться или хотя бы оторваться от них. Если у нас это получится, можно считать, что мы победили.
- Слушайте, парни, а, может, ничего страшного нет, а? Мы же ничего не знаем о них. Надо было не убегать, а полететь навстречу, - наш безбашенный пилот был в своём репертуаре.