Тётя Варя, как всегда, суетилась у плиты, помешивая что-то в огромной кастрюле. Её пышные волосы, слегка тронутые сединой, были собраны в небрежный пучок, а фартук с выцветшими ромашками плотно обхватывал её широкую талию. Она бросила на меня быстрый взгляд, прищурив глаза, и тут же начала:
— Машенька, ты что, совсем голову потеряла из-за этого своего ухажёра? Того, что тебя подвозил? Я ж видела, как ты на него смотрела, вся сияла, как лампочка! Небось уже и замуж за него собралась, легкомысленная ты моя.
Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Тётя Варя всегда преувеличивала, особенно когда дело касалось моей личной жизни.
— Тёть Варь, ну какой замуж? Он просто знакомый, подвёз пару раз, и всё. Ничего такого у меня с ним нет, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело от её настойчивости.
Дядя Славик, сидевший за столом с газетой в руках, оторвался от своего чтива и хмыкнул. Его густые усы слегка дрогнули, а глаза хитро блеснули из-под очков.
— Ага, знакомый, говоришь? А чего тогда щёки красные, как помидоры? Ты, Машка, не заливай нам тут. Мы с тётей Варей не вчера родились, всё видим.
— Да нет у меня никаких щёк красных! — возмутилась я, хотя тут же почувствовала, как лицо и правда начало гореть. — И вообще, я к вам не про ухажёров пришла говорить. Я квартиру сняла, поэтому моя комната здесь освобождается.
Тётя Варя резко обернулась, чуть не уронив половник, и уставилась на меня так, будто я объявила, что улетаю на Луну.
— Квартиру? Ты? Одна? А деньги, где взяла, господи? — она всплеснула руками. — Это ж сколько хлопот, Машенька! А если что случится? Ты с ним, что ли, на двоих её сняла? А если этот твой «знакомый» тебя бросит, и ты там одна останешься?
— Не бросит он меня, потому что мы и не вместе, — я уже начинала раздражаться. — И деньги у меня свои, с театральных репетиций и работы. Я справлюсь. А к вам всё равно часто буду приезжать — на дачу по выходным или сюда на ужины. Обещаю.
Дядя Славик сложил газету и кивнул, будто соглашаясь, но в его голосе чувствовалась нотка сомнения:
— Ну, смотри, Машка. Лишь бы тебе удобно было. А то другой, поди, район, не замучаешься в театр ездить?
— Не замучаюсь, — твёрдо ответила я. — Главное, что там спокойно будет.
Я не стала говорить, что с месторасположением квартиры ещё не определилась, поэтому и в гости пока звать не стала, а выберу я и правда другой район, специально, чтобы избежать встреч с Антоном. Его наглые ухмылки и случайные столкновения в супермаркете или на набережной мне порядком надоели. Пусть остаётся в прошлом.
Когда прощание закончилось, я забрала свои вещи — чемодан и рюкзак, набитый под завязку. Зимние куртки и пальто решила оставить пока здесь — на улице уже был конец марта, и морозы отступили. Заберу их позже, когда будет время. Такси приехало быстро, и через несколько минут я уже стояла перед многоэтажкой Никиты.
Квартира встретила меня тишиной и лёгким запахом чистоты, видимо аромат лаванды витал от только что выстиранного белья. Я скинула кроссовки, прислонилась к стене и закрыла глаза, чувствуя, как от воспоминаний о сегодняшнем утре по телу разливается жар, будто кто-то зажег внутри маленький костер. Откуда во мне взялась эта смелость — предложить Никите прогулку? Я, которая всегда держалась настороже с такими, как он, — уверенными, обаятельными, избалованными деньгами. Но отчего-то мне казалось, что он был… другим.
А там, у озера… Боже, этот момент, когда он шагнул ближе, и я поняла, что сейчас будет. Сердце колотилось так, что, кажется, все окружающие могли услышать. Если бы он не поцеловал меня, я бы, наверное, даже расстроилась — настолько естественным, необходимым это казалось в тот миг. Его губы были теплыми, осторожными, и в этом поцелуе не было ни капли той напористой самоуверенности, которой я так боялась в таких, как он. Я всегда думала, что ребята вроде Никиты — это хищники, для которых простушки вроде меня просто очередная забава, но там, у воды, он был таким настоящим. Я позволила ему, потому что в его взгляде не было игры, только что-то теплое, почти уязвимое. И я захотела поверить, что он не тигр, готовый разорвать меня на части.
Но теперь, стоя в его квартире, я чувствовала, как эйфория смешивается с тревогой. Рядом с Никитой я становилась мягкой, податливой, как пластилин, и это пугало до дрожи. Я ведь знаю, что такие, как он, не влюбляются в таких, как я. Это просто невозможно, правда? Один поцелуй — это всего лишь момент, вспышка, ничего серьезного. Или все-таки значит? Я покачала головой, пытаясь отогнать эти мысли, но сладкий привкус его губ и тепло его взгляда все еще были со мной, и я не знала, хочу ли я, чтобы они исчезли.