Никиты не было, а у меня оставалось полно времени до смены в кафетерии, и я решила приготовить ужин. Открыв холодильник, я нашла мясо, картошку, овощи, немного сливок в морозилке. Потом принялась искать посуду — и обомлела. В ящиках лежали идеальные наборы кастрюль и сковородок, блестящих, как новые. Такие я видела только в витринах дорогих магазинов. Казалось, ими никто и не пользовался — ни пятнышка, ни царапинки. Готовить в такой посуде было настоящим удовольствием.
Я сделала тушёное мясо с картошкой, сварила куриный суп, на десерт приготовила шоколадный пудинг. Пока мыла овощи для салата, услышала щелчок входной двери. Сердце ёкнуло — я думала, это Никита вернулся раньше. Но на пороге появилась совсем другая фигура.
Девушка была высокой, стройной, с длинными ногами, которые казались бесконечными. Мне пришлось поднять голову вверх, чтобы внимательнее рассмотреть её лицо — настолько выше меня она была на каблуках. Светлые волосы струились по плечам, слегка вьющиеся на концах, а большие глаза нереально глубокого оттенка (видимо, линзы) смотрели на меня с удивлением. На ней было короткое кремовое платье, подчёркивающее идеальную фигуру, и лёгкий плащ, небрежно наброшенный на плечи. В руках — маленькая сумочка от какого-то дорогущего бренда и пара часов на тонком ремешке. Эта девушка выглядела так, будто только что сошла с обложки журнала.
— Ой, а ты кто? — спросила она, приподняв идеально выщипанную бровь. — Горничная новая? Никита не говорил, что нанял кухарку.
Я замерла с мокрой морковкой в руках, чувствуя, как краска заливает лицо.
— Нет, я не горничная, — выдавила я. — Я Маша. Просто… гостю тут на пару дней.
Она улыбнулась, но в этой улыбке было что-то снисходительное.
— Ага, понятно. Я Ярослава, — представилась она, шагнув ближе и протянув мне часы. — Никита у меня их забыл, когда в последний раз заходил. Вот, решила вернуть. Передашь?
Её тон был лёгким, но слова резали, как нож. «Когда в последний раз заходил». Ясно, зачем он к ней ездил. И ясно, кто она для него, если даже ключи от его квартиры имеет. Или он всем их раздаёт, а слова о том, что никого сюда не приводит, — это просто откровенное враньё? Я кивнула, стараясь держать лицо.
— Передам, — коротко ответила я, положив часы на стол.
Ярослава ещё раз окинула меня взглядом, словно оценивая, и ушла, оставив за собой шлейф цветочного парфюма. Дверь закрылась, а я осталась стоять посреди кухни, чувствуя, как внутри всё сжимается… от ревности. Серьёзно? Настроение, ещё недавно приподнятое от готовки, рухнуло в пропасть. Конечно, у Никиты есть девушка. Такая красивая, уверенная, стильная. А я кто? Обычная девчонка из театра, с рюкзаком и дурацкими мечтами, которая станет для него лишь мимолётным разнообразием. Зря я вообще что-то себе напридумывала. Он предложил мне остаться из вежливости, а я, идиотка, решила, что это что-то значит. Глупо. Послезавтра я найду жильё и уйду отсюда — больше не хочу чувствовать себя лишней. Нет, ну правда, какая же я дура, уже почти поверила, что между нами что-то может быть.
Глава 13. Никита. Объяснение
«Иногда один поцелуй говорит больше, чем тысяча слов.»
— Джон Китс
День в ресторане тянулся бесконечно. Разбирал счета, проверял поставки, часа два потратил на разговоры с постоянными клиентами — пожилым директором сети супермаркетов и его любовницей, которая то и дело хихикала, поглядывая на меня. Потом с Соней и ещё парой моих помощников обсуждали новое кафе. Дважды звонила Яся, но я не мог ответить — отвлекаться от переговоров было бы верхом невежливости, подумал, потом наберу. И всё же, несмотря на суету, мои мысли то и дело возвращались к Маше. Просто судьба, что вчера мне посчастливилось оказаться в районе вокзала, где я автобусом передавал сумку с фотоаппаратом другу, который поехал с семьёй в горы и забыл его дома. Да и вообще, за последние дни я встретил её случайно целых два раза. Может, это судьба? Ну ладно, возле ДК, когда она шла с другом, можно понять — в спальных районах вообще все часто друг друга встречают. Но на вокзале? Я припарковался чуть ли не за два квартала, потому что просто не нашёл свободных мест, только поэтому её обнаружил на аллее недалеко от входа. Во всех других случаях я паркуюсь прямо перед въездным шлагбаумом, чтобы не преодолевать даже несколько лишних шагов. Мало того, иногда даже смотря в упор на знакомого человека, я могу его не узнать, потому что воспринимаю фоново, но здесь мой взгляд чётко прилип к девушке на лавочке. Возможно, от того, что она плакала. Не хочу представлять, что бы она дальше делала одна ночью на улице. Хорошо, что хватило ума всё мне рассказать. Хотелось набить морду так называемому сводному брату, но я решил не лезть и не пугать своей настойчивостью, по крайней мере пока. Стоило представить, что вечером я увижу её у себя дома, как внутри разливалось тепло, а усталость будто растворялась. Хотелось сделать больше, быстрее, чтобы скорее оказаться рядом с ней. Она мне очень нравилась, нетипично глубоко внутри. И после того поцелуя я убедился в этом окончательно.