Когда я рассказал ей про ресторан и работу, она сначала растерялась, даже обиделась. Но я объяснил, как ценю её, и она вроде поверила. В её глазах загорелся тот самый огонь, и я понял, что не ошибся. Она справится. А я буду рядом — и в работе, и в жизни.
Утром подвёз ее до кафетерия, где она работала, остался ждать в машине, пока она уладит вопрос увольнения. Не прошло и получаса, как она шагнула на улицу, слегка щурясь от солнца, с лёгкой улыбкой, и я почувствовал, как внутри всё наполняется теплом от того, что она моя. Она села в машину, и мы направились в ресторан — я собирался как можно плавнее ввести её в коллектив, представить персоналу как нового исполнительного директора.
Погода стояла удивительно тёплая для начала марта. Ещё вчер дул холодный северный ветер, пронизывающий до костей, а сегодня он сменился резкой безветренной оттепелью. Солнце заливало набережную мягким светом, и, пока мы ехали вдоль реки, я заметил, как Маша мечтательно посмотрела в окно. Там, на воде, я увидел группу людей, неспешно гребущих вёслами на каяках.
— Нравится? — спросил я, кивнув в сторону реки.
Она повернулась ко мне, глаза загорелись.
— Да, я часто плаваю. Это такое непередаваемое ощущение свободы.
— А я всего пару раз пробовал, — признался я, усмехнувшись. — Давай остановимся? Возьмём каяки напрокат, погода же шикарная.
Она нахмурилась, покачала головой.
— Ник, ну у нас же работа. Надо в ресторан, там же все ждут. Давай как-нибудь потом.
— Маша, работа никуда не денется, — сказал я, положив руку на её ладонь. — Плаваем пару часов, а потом едем. Успеем всё.
Она улыбнулась той улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось, и мы свернули к прокату. Взяли два каяка — ярко-жёлтые, лёгкие, с потрёпанными вёслами. Я помог ей забраться в её лодку, придержал борт, пока она устраивалась, и поймал себя на том, что не могу отвести взгляд от её рук, от того, как уверенно она взялась за весло. Похоже, всё, за что она берётся, она делает основательно. Мы оттолкнулись от берега и направились вдоль берега по абсолютно ровной водной поверхности, больше напоминающей стекло.
Мы передвигались неспешно, наблюдая за утками, которые лениво качались на воде, стаями мальков, резво обходящих наши вёсла. Маша гребла впереди, иногда оборачивалась ко мне, смеялась, когда я неловко зачерпывал воду, и брызги летели мне в лицо.
— Ты точно говорил, что плавал раньше? — поддразнила она, и я только хмыкнул, пытаясь догнать её.
— Пару раз — это не значит, что я мастер, — отшутился я.
Мы причалили к одному из пляжей — пустынному, как и все в марте, с мокрым песком и редкими камнями у кромки воды. Вытащили каяки на берег, и я протянул ей руку, чтобы она не поскользнулась. Она шагнула ко мне, и я вдруг понял, что не могу больше ждать.
Наклонился и поцеловал её. После ночи, проведённой вместе, я думал, что уже знаю, как это — хотеть её. Но здесь, на этом безлюдном пляже, с ветром в волосах и её губами на моих, я понял, что ошибался. Её руки обвили мою шею, пальцы зарылись в волосы, и я притянул её ближе, чувствуя, как её тело прижимается ко мне — горячее, живое, моё. Её губы сводили с ума, и я целовал её жадно, глубоко, как будто мог проглотить её целиком, утолить этот пожар, что полыхал в груди. Сердце стучало, как молот, готовое разнести рёбра, кровь кипела, и я хотел её так, что едва держался, чтобы не сорвать с неё всё прямо там. Это была не просто страсть — это был взрыв, я тонул в ней, захлёбывался ею, и остановиться было невозможно.
Мы оторвались друг от друга, задыхаясь, воздух между нами дрожал от жара. Она посмотрела на меня — глаза горели, щёки пылали, как после огня.
— Ник, ты чёртов псих, — выдохнула она, но её губы дрогнули в дикой, бесстыжей улыбке.
— Только с тобой, — ответил я, убирая прядь волос с её лица. — Ты вообще понимаешь, что со мной делаешь?
Она засмеялась, прислонилась лбом к моему плечу.
— Это ты со мной что-то делаешь. Я же серьёзно была настроена на работу, а вместо этого бессовестно… целуюсь на пляже, умирая от желания. Как же пошло!
— Ты жалеешь? — спросил я, приподняв её подбородок.
— Ни капли, — шепнула она, и я снова поцеловал её, но уже мягче, чувствуя, как тепло разливается по венам.
Мы сели на песок, глядя на воду. Она подобрала камешек, кинула его в реку, и он подпрыгнул пару раз, оставляя круги.
— Знаешь, я в детстве всегда мечтала плавать вот так, но удавалась только на катамаране, впервые попробовала каяк уже взрослой, лет в восемнадцать, когда в универе училась. Мне так понравилось, что до сих пор не отпускает.