Она замерла, вилка выпала из её рук, и глаза расширились, как у оленя перед машиной.
— Никит, что? Ты серьёзно? Что случилось? — голос у неё задрожал, но я не купился.
— Серьёзно, — кивнул я, и в моём тоне не было ни капли эмоций. — Просто уходи. Мне не нужны твои вопросы, потому что я не намерен ничего объяснять. Всё и так понятно.
— Ник, подожди, — она вскочила, шагнула ко мне, и в её глазах заблестели слёзы. — Скажи, что я сделала? Я же…
— Уходи, — повторил я, отступая назад, и мой голос был как лёд — твёрдый, мёртвый.
Она смотрела на меня, будто не могла поверить, потом сглотнула, вытерла слёзы, которые уже катились по щекам, и пошла в спальню. Я слышал, как она собирает сумку — шорох одежды, стук ящиков, тихие всхлипы, — но не обернулся. Когда дверь хлопнула, я сел на диван, налил себе виски и выпил залпом, чувствуя, как оно обжигает горло. В груди было пусто, как в выжженной пустыне. Я не хотел кричать, не хотел выяснять, не хотел её слов — они были бы такими же лживыми, как всё остальное. Она ушла, и точка. А я остался с правдой, которая разнесла меня в клочья, но я не дал ей это увидеть. Пусть думает, что мне всё равно.
Глава 26. Маша. Разрыв
«Боль не в том, что любовь уходит, а в том, что она оставляет вместо себя тишину.»
— Эрих Мария Ремарк
— Ник, что случилось? — вырвалось у меня, но он оборвал это своим «уйди», и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Это была не обида — это было, будто меня раздавили, выпотрошили и бросили умирать. Я не понимала. За что? Чем я заслужила эту пустоту в его голосе? Ничего, абсолютно ничего в наших отношениях не предвещало такой исход. Я любила его так, что готова была душу отдать, а он… он просто устал от меня.
Собирала вещи, а руки тряслись, ком стоял в горле, но я не рыдала в голос, хотя хотелось, — не желала, чтобы он видел, как я ломаюсь. Почему? Почему он так легко вычеркнул меня? Смотрел как на мусор после всего того, что было. Дверь захлопнулась за мной, и я осталась на улице, одна, с сумкой в руках и с такой болью в груди, что хотелось выть. Я не знала, куда идти. Открыла карту, ткнула в первый хостел, что попался — какой-то убогий, в паре километров, — и поехала туда, вцепившись в руль, как в спасательный круг, пока слёзы текли по лицу, а в голове крутился его голос: «Наигрался». Если бы не его железобетонный взгляд, я бы до сих пор думала, что это розыгрыш.
В хостеле я рухнула на кровать в общей комнате, свернулась в комок и просто лежала. Спать? Да я не могла даже дышать нормально. Меня колотило — от боли, от унижения, от этого дикого, разрывающего чувства, что я больше ему не нужна, а значит, никому не нужна. Слёзы лились без остановки, горло сдавило так, что каждый всхлип был как рывок удавки. Я хотела кричать, бить стены, умолять его объяснить. Он выгнал меня без шанса, без эмоций, будто ему было абсолютно всё равно. Я вспоминала каждый день, когда мы были вместе, пытаясь понять в какой момент это произошло, когда именно ему стало скучно? Я не уделяла ему меньше времени, никогда не игнорировала его просьбы, никогда не говорила, что у меня болит голова, не отказывала в близости. Еще вчера он казался таким искренним, влюбленным. Неужели я такая дура и ничего не замечала?
Я лежала всю ночь, кусая губы до крови, чтобы не заорать, и каждую минуту вспоминала его — его руки, его смех, его «я люблю тебя», которое оказалось ложью. Это было как смерть, только хуже — я осталась жива, чтобы чувствовать это.
Утро пришло, но легче не стало. Только ответственность заставила меня встать. Сегодня банкет, презентация нового меню, и я не могла бросить команду, даже если теперь не знала, нужна ли я там Нику. Умылась ледяной водой, но зеркало показывало неутешительный результат — красные, опухшие глаза, бледная кожа, пустота вместо лица. Как раз для фото на обложку глянца… Кое-как сделала макияж, надела совсем не то платье, которое планировала, вместо туфель на каблуке — балетки. Поехала в ресторан, сжимая руль, только бы не разрыдаться снова.
Соня встретила меня у входа. Её улыбка исчезла, как только она увидела меня.
— Маша, господи, что с тобой? — ахнула она, хватая меня за руки. — Что случилось?
Я покачала головой, не в силах говорить.
— Не спала просто, волновалась о сегодняшнем банкете, — выдавила я, и голос сорвался.
— Это не похоже на просто «не спала», — она нахмурилась. — Что случилось? Говори!
Я молчала. Не дождавшись ответа, она протянула мне конверт.
— Тебе тут мужчина какой-то оставил. Сказал, передать лично.