Он шагнул навстречу, и я напряглась.
— Маша, подожди, — начал он, голос мягкий, но настойчивый. — Я хочу поговорить. Я был неправ. Прости меня. Я встретил Гришу, и он рассказал мне правду. Когда увидел вас тогда в кафе, как он делает тебе предложение, а ты соглашаешься… злился очень, думал, ты со мной из-за денег, а любишь его. Видел, как он тебя поцеловал. Ревновал… я был идиотом. Не поговорил с тобой. А с Ясей я не был, эти фото… ты неправильно поняла, это просто её выходки, Маш!
Его слова врезались в меня, как осколки стекла. Извинения, сожаление — всё то, что я когда-то мечтала услышать, теперь только будило бурю внутри. Я не могла это вынести. Эмоции рвались наружу, сердце колотилось, а руки задрожали. Я полезла в сумку, нащупала баночку с таблетками — моё спасение, мой способ заглушить всё. Высыпала пару на ладонь, но не успела поднести ко рту — Никита перехватил моё запястье. Осторожно, но твёрдо забрал таблетки и сунул их в карман своей куртки.
— Нет, Маша, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Я сделаю всё, чтобы ты могла обойтись без этого. Клянусь.
Я открыла было рот, чтобы возразить, но тут из темноты внезапно вынырнул Витька. Он встречал меня нечасто, видимо желая хоть как-то оправдать своё бесплатное проживание в моей квартире, он иногда снисходил до таких поступков. Его тяжёлые шаги я узнала бы из тысячи — грузные, злые. Он увидел нас, и его лицо тут же перекосилось от ярости.
— Это ещё что за хрень? — рявкнул он, наступая на Никиту. — Ты кто такой, а? Чего к моей бабе лезешь? Щас морду набью, понял?
Он сжал кулаки, шагнул ближе, и я почувствовала, как внутри всё сжалось от страха. Витька был как зверь, когда злился, — непредсказуемый, грубый. Но Никита даже не дрогнул. Стоял спокойно, холодно, полностью владея собой. Его взгляд был стальным, руки расслаблены, но я видела, как напряглись его плечи — он был готов ко всему.
— Успокойся, — коротко бросил он Витьке. — Я просто разговариваю с ней. Никто тут драться не собирается.
— Да ты кто такой, чтобы мне указывать? — Витька сплюнул на асфальт, шагнул ещё ближе, но я не выдержала.
— Хватит! — крикнула я, сама не ожидая от себя такого. Голос сорвался, но я схватила Витьку за рукав и потянула к себе. — Я люблю только тебя, ясно? Пойдём домой. — А потом, повернувшись к Нику, добавила: — Ник, мне нечего тебе сказать, между нами всё кончено давно и бесповоротно.
Витька замер, потом ухмыльнулся, довольный, как пёс, которому кинули кость. Обнял меня за плечи, бросив на Никиту победный взгляд, и потащил прочь. Я не обернулась. Не могла. Шла, чувствуя, как его тяжёлая рука давит на меня, как запах пивного перегара от него заполняет лёгкие. А внутри всё рушилось. Теперь я, конечно, поняла, почему он так поступил. Но оправдывает ли это его? Да и вообще, моя жизнь уже худо-бедно сложилась без него. Его извинения, его обещания — они звучали красиво, но что, если это просто очередная ложь, опять что-то надумает себе? Я не выдержу, если он снова меня предаст. Лучше уж остаться с Витькой — с его грубостью, с его равнодушием. Это хотя бы знакомо. Это хотя бы не даёт надежды, которую потом отнимут. Я бросила взгляд на свои дрожащие руки, теперь пустые без таблеток, и поняла, что потеряла ещё одну опору.
Глава 36. Никита. Взрыв
«Когда всё рушится, остаётся только то, за что ты готов бороться.»
— Эрнест Хемингуэй
Я уже выучил её смены и целую неделю каждый раз приезжал, чтобы встретить её и поговорить. Да, бесцельно, как дурак, всё время катил через весь город, бросая дела, а она только и делала, что прогоняла меня. Хорошо, что её сожитель больше мне не попадался. Я уже навёл справки о нём. Бестолковый любитель халявы, злоупотребляющий азартными играми и алкоголем, работающий в той же забегаловке и регулярно отправляющий её на смены вместо себя. «Прекрасная» компания для моей Маши. Но упрекать её я не мог по понятным причинам.