Мы приехали в его «Ривьеру», потрясающий ресторан на берегу, который он начал строить, когда мы были вместе. Я столько раз хотела приехать сюда и посмотреть хотя бы одним глазком, но не решалась. Я настолько боялась прошлого, что даже в интернете не вводила запрос, а тут… он сам меня сюда привез. Он провёл меня внутрь ресторана, показал всё — стильные залы, огромные окна с видом на реку, уютные приватные уголки с мягким светом, шикарный банкетный зал с зеркальным потолком. Я не могла не восхищаться. Его вкус, его идеи, его сдержанная элегантность — всё это было так знакомо, так «его». Кухню он показать отказался, сказал, что не стоит мешать поварам, сегодня очередной ответственный банкет. Я не настаивала, кто я была здесь? Потом он повёл меня в кабинет, небольшой, но обставленный со вкусом, а оттуда — на маленькую террасу. Там стоял столик на двоих и пара удобных кресел, а через стеклянные перила открывался вид, от которого захватывало дух. Река сверкала под закатным солнцем, чайки носились над водой, крича друг на друга, утки гонялись за кусочками хлеба, оставленными кем-то на берегу, вдалеке виднелись несколько пар байдарок, чинно рассекающих водную гладь. Ветер приносил запах воды и скошенной травы, и я невольно замерла, впитывая эту красоту.
Мы сели. Кто-то из официантов принёс чай с круассанами, который, видимо, он заранее заказал. Я всё ещё замечала напряжение, которое витало в воздухе вокруг него, хоть он и пытался это скрыть.
— Я хотел показать тебе это, Маш, — начал он, глядя на реку. — Это место… все эти реализованные задумки, этот ресторан — они были для тебя. Ты вдохновляла меня тогда, толкала вперёд. Я планировал и строил это, думая о нас.
Его голос дрогнул, и я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Он говорил искренне, но потом вдруг добавил, почти вскользь:
— Я боялся, что не успею тебе это показать. В любой момент что-то может случиться.
— Что ты имеешь в виду? — я повернулась к нему, нахмурившись. — Никит, что происходит?
Он отвёл взгляд, сжал чашку в руках.
— Ничего конкретного, — уклончиво ответил он. — Просто… всякое бывает.
Я спросила ещё раз, но он замкнулся, только покачал головой. Это встревожило меня. Что-то было не так, и я не знала, что именно, но его слова засели в голове. Не думая, я протянула руку и взяла его ладонь. Он замер, удивлённо посмотрел на меня. Я стала гладить его пальцы, чувствуя тепло его кожи, и поймала себя на том, как мне нравится его реакция — он ненадолго прикрыл глаза, мягко выдохнул. Это было так знакомо, так правильно, что я на миг забыла обо всём.
Но потом он вдруг резко сказал:
— Если хочешь, я отвезу тебя домой. Пора уже, наверное.
Я кивнула, хотя внутри что-то протестовало. Он отвёз меня, молча припарковался у подъезда.
— Маш, дай мне свой номер, — попросил он тихо, глядя в пол. — Пожалуйста.
Я дала. Сама не знаю, зачем. Может, потому что его усталый голос и этот вечер заставили меня волноваться. Мы попрощались, я ушла домой, а через пару часов пришло сообщение: «Спокойной ночи, Маш. Ты — лучшее, что у меня было. Спи сладко». Простые слова, но от них по телу разлилось тепло, сердце забилось чаще. Я лежала в темноте, глядя в потолок, и понимала: я всё ещё люблю его. И это пугало меня до чёртиков, но я больше не могла это отрицать.
Глава 38. Никита. Совет
«Бороться стоит только за то, что не сдаётся даже под ударами.»
— Харуки Мураками
Когда она взяла меня за руку за тем столиком на террасе, я на миг потерял контроль. Её пальцы, тёплые и мягкие, скользнули по моей ладони, и внутри меня будто что-то взорвалось. Это было не просто прикосновение — это был удар тока, который пробил меня насквозь, от сердца до самых костей. Я почувствовал, как кровь застучала в висках, как дыхание сбилось, а в груди заклокотала смесь из нежности, вины и какого-то дикого, почти животного желания схватить её, прижать к себе и больше никогда не отпускать. Но за этим всплеском тут же накатило тяжёлое, взрослое осознание: я не могу. Пока эта дрянь, что свалилась на меня, не разрешится, я не имею права тянуть её в свой хаос. Эта мысль сдавила горло, как петля, и я стиснул зубы, чтобы не выдать себя.
До боли хотелось показать ей ресторан, пока очередной взрывпакет или пожар не уничтожили его. В тот вечер я наперёд знал, что она не поедет ко мне, не останется со мной — слишком рано, слишком шатко всё между нами. Поэтому я просто сказал, что отвезу её домой. Не хотел, чтобы её хахаль заподозрил что-то и устроил ей сцену. Она сказала, что любит его в прошлый раз, и эти слова засели во мне, как заноза. Правда это или нет, я не стал выяснять — не хотел портить встречу расспросами, от подробностей которых меня бы просто тошнило. Мне хватило того, что она была рядом, что я видел её глаза, слышал её голос.