— Спасибо, — я отключил телефон, чувствуя, как кровь ударила в виски. Марк и Влад переглянулись, Марк шагнул ко мне.
— Никит, успокойся, поедем вместе, разберёмся.
— Нет, — я вырвал ключи от его тачки из его рук, не слушая. — Я сам.
— Да ты ранен, ты выпил, куда ты за руль?! — Влад схватил меня за здоровое плечо, но я оттолкнул его, рванув к выходу. Боль в раненом плече вспыхнула, как раскалённый металл, но мне было плевать.
Когда я влетел во двор и кое-как выбрался из машины, такси уже уезжало, а она стояла, дрожа, с растрёпанными влажными волосами. На виске темнела отметина — свежий синяк, уже наливающийся багровым, я даже в свете фонарей, мать твою, это заметил. Добило полностью то, что на ногах не было обуви. Видимо, этот ублюдок вытолкал её, надеясь, что она будет проситься обратно. Моя сильная девочка, хорошо, что хватило ума уехать нахрен оттуда. Я шагнул к ней, срывая с себя куртку, хотя движения давались с трудом из-за сильной боли в плече.
— Маш, что он с тобой сделал? — голос сорвался, я накинул куртку ей на плечи, стараясь хоть как-то согреть, в панике осматривал её руки, плечи. Она подняла на меня глаза и попыталась что-то сказать, но вместо этого только всхлипнула, как будто вот-вот готова была расплакаться, но держалась, как стойкий солдат.
Я обнял её, притянул к себе, чувствуя, как она дрожит. Она казалась такой хрупкой, будто вот-вот сломается. Я был бесконечно зол на себя, что не защитил её. Усадил на капот, чтобы не стояла босиком, стараясь не обращать внимания на плечо.
— Всё, всё, тише, я рядом, — шептал я, гладя её по спине, пытаясь успокоить, хотя сам еле держался. — Давай, я отвезу тебя ко мне.
— Нет, я не могу к тебе, не хочу, я приехала к Соне, — она начала упираться, пытаясь вырваться. Её голос был слабым, но упрямым.
— К какой, нахрен, Соне? — рявкнул я, теряя терпение. — Я тебя одну в таком состоянии не оставлю ни с кем, — пусть хоть визжит, хоть вырывается — не отпущу.
— Да куда угодно, но не к тебе, пусти сейчас же, лучше на улице ночевать, — она закричала, стала ещё сильнее вырываться. Пока я пытался перехватить её руки, сильно дёрнул плечом, его пронзила такая боль, что я едва устоял на ногах, почувствовал, как из-под рукава футболки расползается что-то тёплое. Она тоже это заметила, потому что её и без того расширенные зрачки стали ещё больше. Она замерла, перестала сопротивляться.
А до меня потихоньку начал доходить смысл её слов. Она просто не хочет ко мне. Даже после того, как разуверилась в своём ухажёре. Я себе что-то зря напридумывал. Я готовился к тому, что одного моего желания может не хватить, чтобы мы опять были вместе, но оказался ни хрена не готов.
— Я тебя понял, Маш, извини, что настаивал, — выдавил я, уже спокойнее, отпуская её и облокотившись на дверь машины. Я до конца не мог понять, какая боль меня сейчас сильнее добивает — та, что в плече, или внутренняя, оттого что она не желает быть со мной, утверждая, что лучше на улице. Это были не эмоции, она была серьёзной, как никогда. Я прикрыл глаза, желая собрать себя в кучу.
— Никит, что с тобой? Так сильно болит? О, боже, сколько крови, это ты извини, я не хотела, давай я поведу, давай поедем к тебе, — её голос срывался на истерику, на лице появились первые слёзы, хотя до этого даже намёка не было.
— Если из жалости, то не стоит. Маш, я понимаю, что не заслужил, что ко мне не поедешь. Но и к Соне — не выход. Давай сделаем так, как для тебя будет лучше. Не хочешь ко мне, давай я сниму тебе номер в гостинице на неделю, месяц, может, арендуем тебе квартиру, как ты хочешь? Давай поедем, и я поговорю с твоим… сожителем, объясню…
— Нет, не нужно к нему ехать, — она резко перебила меня, в её глазах читался почти ужас. Боится за него? В прошлый раз говорила, что любит, возможно, не врала.
— Не бойся, я не трону твоего любимого, если за это переживаешь, просто объясню ему, что заниматься рукоприкладством по отношению к тебе недопустимо.
— Никит, всё не так, я… просто не хочу, чтобы он что-то с тобой сделал. Давай поедем к тебе, прошу, нужно как-то остановить кровь и обработать рану.
— Да забей, меньше всего сейчас она меня волнует. Только что отказывалась со мной ехать, но ответственность берёт верх? Жалеешь меня?
— Да нет же, не из жалости. Ты правда не понимаешь? Больше всего на свете я хочу быть с тобой, всегда хотела с того момента, как встретила, но ещё больше я боюсь. Именно так всё и было в прошлый раз. Я всю себя посвятила тебе, твоей жизни, твоей работе, твоим увлечениям, я так старалась быть идеальной, чтобы ты никогда не посмотрел на всех этих наряженных, накрашенных красоток из твоего мира, но ты… этого оказалось мало. Ник, я не могу, — она закрыла лицо руками и, спрыгнув с капота, присела на корточки у задней двери авто. Я сел рядом, на асфальт, несмотря на непрекращающуюся боль, взял её ладони в свои.